Чтение онлайн

Они надеялись, что Джошуа женится на Святой Земле, надеялись и боялись, что внук решит остаться в Иерусалиме, особенно после того, как пришли вести о гибели Шуламит. Когда Джошуа написал, что капитан Кроу привез Судаковым маленького Моше, Батшева, облегченно, вздохнула: «Дождемся нашего мальчика. Ничего, если он не один приедет. Я на Святой Земле выросла, помогу невестке».

Однако Джошуа так и не женился.

– Мальчик на юге будет жить, - Батшева, недовольно, просматривала страницы книжечки, - там люди другие. Если бы у Мирьям кузина была..., - Батшева подумала о внучке Ханеле, но одернула себя: «Она, наверное, замужем, в Польше. Двадцать три года девочке. Надо как-нибудь намекнуть Джошуа, чтобы не стеснялся, если его в Новом Орлеане сватать начнут. Начнут, конечно. Мальчик молодой, красивый, образованный, да и деньги...»

Половина наследства Бенджамин-Вулфов, доставшаяся Джошуа, надежно лежала в Банке Англии. «Надо Мартину написать, - решила Батшева, - если Марта, бедная, пропала, то ее часть должна Джошуа перейти. Тедди не проценты девочке завещал, а основной капитал. Так не принято, однако она любимая внучка у него была. Теперь мальчик еще богаче станет».

Наследство Натана было разделено между Дэниелом и Джошуа. По достижении тридцати лет внуки получали доступ ко всем деньгам. Натан, два года назад предусмотрительно избавился от всех земельных участков. Он сказал жене:

– Все равно, войны не миновать. Ни к чему эта недвижимость. Только акции и только на севере. Поверь моему слову, когда-нибудь нам надоест кормить бездельников на юге. Они только и знают, что пить мятный лимонад и выращивать табак с хлопком. И то не сами, а руками негров. Табак, дело, конечно, хорошее, - Натан затянулся сигарой, - но с углем, железными дорогами и сталью, его не сравнить.

– Надо Хейзам написать, - решила Батшева, - в Бостон. Денег у них много, банкиры. Насчет их девочки, Ребекки. Ей, конечно, шестнадцать всего лишь. Можно подождать. Джошуа ее видел, в Ньюпорте, она тогда еще ребенком была. А сейчас выросла. Еще в колледж соберется, - испуганно подумала женщина, - как Мирьям. Однако ничего страшного, пусть учится. Это всего лишь три года.

Мирьям жила в Пенсильвании, в хорошей еврейской семье. Батшева личн приехала в Филадельфию, и обошла все рекомендованные раввином дома. Хозяйка Мирьям, втайне от девушки, каждую неделю писала в Вашингтон с отчетом о поведении постоялицы. Однако Мирьям только училась, ходила на вызовы, посещала синагогу и благотворительные собрания. Батшева знала, что невеста внука в переписке с Полиной и Бет Фримен, и слышала от Мирьям, что та поддерживает суфражисток, но махнула рукой. В конце концов, как сказал ей муж: «Новый век, дорогая моя, сейчас так все делают. У тебя самой суфражистки в знакомых».

Завтра на рассвете они должны были пойти на реку Миссури. Дэниел договорился, что им откроют ворота форта, и замялся: «Может быть, с вами солдат отправить, бабушка? Вы там одни будете...»

Батшева только вздернула бровь. Внук покраснел: «Глупость сказал».

– Вот именно, - отрезала женщина, и улыбнулась: «Это быстро, милый мой. А что здесь течение сильное, то мы с Мирьям гуляли, присмотрели удобное место».

– И говорить ей ничего не надо. Сама все знает, будущий врач, - усмехнулась Батшева, глядя на черные, стянутые в узел волосы девушки. Мирьям была в платье синего шелка, с кринолином. Они с Батшевой не ходили утром в синагогу, девушке нельзя было видеться с женихом, но, все равно, переоделись в праздничные платья. Наверху, в спальне Мирьям висел свадебный наряд, кремовый, с брюссельским кружевом, и непрозрачной фатой. Букет у нее был из белых роз. Бирнбаум взял за цветы столько, что Натан, недовольно, заметил: «Как будто они у вас из золота сделаны».

– Мистер Горовиц, - обиженно вскричал хозяин магазина, - их за двести миль доставляют, в воде! Откуда здесь, - он обвел рукой запыленную улицу за окном, - цветы взять, в прерии?

Капоры они тоже привезли, скромные. Мирьям пожала плечами: «Тетя Батшева, это военное поселение. Кроме синагоги, в Ливенворте некуда шелка носить, да и в синагоге, - Мирьям приставила ладонь к глазам и посмотрела на дощатую крышу, - тоже незачем в них щеголять. Здесь все просто».

– Бедная девочка, - Батшева убрала книжечку, напомнив себе из Вашингтона сразу отправить весточку миссис Хейз. Женщина свернула газету:

– Круглая сирота. Господи, я-то думала, Авиталь меня переживет. Ей еще сорока не было, а вот как получилось. Клещи, - в панике вспомнила Батшева, - дед Мирьям от них умер. Он здесь служил. Там трава, на берегу. Надо быть очень осторожными. Господи, и они с Давидом видели, как их дом сжигают, слышали, как родители умирают. Упаси нас Господь от такого.

– Что Давид пишет?
– она кивнула на конверт в книге у Мирьям.

– Все у него хорошо, - бодро отозвалась девушка, - они с Анри в Париж поехали, учиться под руководством месье Пастера, в Ecole normale superieure. Год там проведут, а то и больше.

– Макс тоже здесь, - подумала Мирьям, - но я его с тех пор, как мы приехали, и не видела. Бет говорила, этот лагерь аболиционистов тоже где-то в Канзасе. Южнее, там граница с рабовладельческими штатами, с Миссури. А мы, - девушка вспомнила карту, - на севере.

Натан захлопнул том Талмуда: «Пора и на покой, милые. Вам завтра рано вставать».

У себя в комнате Мирьям взглянула на платье. Улыбаясь, девушка начала собирать холщовую сумку. «Гребень, - Мирьям загибала пальцы,- полотенце, косынка, волосы замотать...» Она остановилась у камина и повертела маленький томик в черной, потрепанной обложке.

Джошуа, увидев Тору Горовицей, вздохнул: «Двести лет ей, поверить не могу. Она потом вашим детям перейдет». Мирьям полистала старые страницы. Сама не зная зачем, девушка положила томик рядом с шелковым полотенцем. На небе сияли крупные звезды прерии. Окно спальни выходило на высокий, деревянный забор лагеря. Она присела на подоконник и услышала голос снизу: «Мисс Кардозо!»

Джонсон, вестовой Дэниела, стоял под окном с букетом полевых цветов.

– От капитана, мисс Кардозо, - широко улыбаясь, сказал негр, - вы мне бечевку какую-нибудь сбросьте.

Подняв букет, Мирьям вдохнула свежий, легкий аромат прерии и рассмеялась. Под стягивающую его веревку была подсунута записка.

– Я тебя люблю, - прочла девушка. Все еще улыбаясь, она шепнула: «Я тоже».

– Стану врачом, - Мирьям, пройдя в умывальную, тщательно чистила зубы, - буду практиковать в Канзасе. Полина здесь жила и мы справимся. Тем более, синагога есть. Раввин приедет, обязательно. А обрезание, - девушка покраснела, - я и сама могу сделать, папа меня научил. Папа, мама..., - она закрыла глаза и вздохнула: «Бедная Бет, тоже родителей потеряла. Ничего, Дэниел говорил, сейчас мистер Линкольн станет президентом, и Америка искоренит рабство. Как сказано, да удостоимся мы увидеть этого в наше время и в наши дни».

Она устроилась в широкой постели. Положив рядом букет цветов, девушка задремала. Играл, переливался Млечный Путь. В соседней комнате Батшева, удовлетворенно огладила праздничный сюртук мужа: «Ты будешь очень красивый, дорогой мой. Хорошо, - она окинула взглядом седую голову, - хорошо, что ты сходил вчера, постригся. Тебе очень идет». Женщина заплела все еще густые косы и откинула шелковое одеяло.

– Бороду я ему трогать не дал, - недовольно проворчал Натан, - еще бы изрезал всего. Ты бы видела его бритвы, все в ржавчине. У меня самого рука твердая, - он похлопал себя по щекам. Батшева поцеловала его ладонь, такую знакомую, и отчего-то вспомнила Ньюпорт. «Господи, - подумала женщина, - сколько лет прошло, как мы, в первый раз...»