Чтение онлайн

– Мы охотимся, ловим рыбу, подо льдом, мастерим что-нибудь по дому. Сидим у очага, рассказываем легенды…, Я читаю, - он ловко замотал бечевку вокруг ветви дерева и смешливо добавил: «Спим долго, мисс Мирьям. Летом я еще до рассвета поднимаюсь, а зимой люблю встать, сварить себе кофе и забраться обратно под одеяло, с книгой».

Мирьям приставила ладонь к глазам и увидела всадника, что медленно ехал через луг. Он спешился рядом с лошадью Мирьям и помахал девушке.

– Решил проверить, как вы здесь, - его каштановые волосы развевал ветер. Лицо было загорелым, веселым.

– Как ваша нога?
– Менева кивнул на виднеющуюся из-под юбки белую, нежную щиколотку.

– Все отлично, - Мирьям помолчала.

– Какие у нее глаза, - тоскливо подумал Менева, - как небо, ранней весной. Когда тает снег, когда бегут ручьи, когда птицы возвращаются с юга. Светло-голубые. Не смей, она тебя на тридцать лет младше, у нее есть свой народ. Проводи ее до океана, вот и все.

– Я хотела, - девушка улыбнулась, - пригласить вас на обед сегодня. Шабат начинается, день отдыха. Ко мне, то есть, - Мирьям смешалась и покраснела, - к вам…, Извините, неудобно получилось….

На лугу было жарко, полуденное солнце стояло в глубоком, без единого облачка небе, жужжали пчелы. «Я с удовольствием приду, - наконец, ответил Менева, - спасибо вам, мисс Мирьям».

Он посмотрел, как девушка ловко садится в седло: «Доставишь ее до Сан-Франциско и все. И больше ничего не будет. Ничего не может быть».

Два всадника шагом, поехали к броду на видневшейся вдали реке, туда, где сосны взбегали на скалы, где над вечной зеленью деревьев кружился большой, черный ворон.

Мирьям сидела, прислонившись виском к столбику перил на крыльце. Она накинула на плечи тканую шаль. Здесь, даже летом, по вечерам, было холодно. На небо наползали сумерки, но звезд еще не было видно. Где-то вдалеке кричала птица, шумел по камням ручей, в лесу что-то шуршало, шелестело.

– Любовь тебя еще ждет, - вспомнила девушка голос бабушки и покачала черноволосой головой:

– Она права, конечно. Это не Дэниел, с ним просто…, - Мирьям поискала слово, - просто было привычно. А с ним…, - Мирьям вспомнила серо-синие, в мелких морщинах, глаза, - с ним по-другому. Он не еврей, старше меня…, Прабабушка Мирьям была замужем за не евреем, и ничего. Но мистер Менева…, Менева, никогда не покинет своей земли. А я, - Мирьям взглянула на полоску алого, золотого заката, - я хочу учиться, получить диплом, хочу быть со своим народом…, - девушка вздохнула: «Даже не так…, Приносить пользу людям. Как папа, как дедушка, как бабушка…»

Она вспомнила веселый голос Меневы:

– Я вам совершенно точно могу сказать, мисс Мирьям, где сейчас святой отец Пьетро.

Они шли по лугу, ведя за собой лошадей. Мирьям упомянула, что последняя весточка от Пьетро пришла, когда он еще был в Сан-Франциско. «Вернемся домой, - Менева отчего-то покраснел, - я атлас достану. Правда, того места на карте еще нет, - индеец развел руками, - это все очень примерно».

Мирьям зачарованно посмотрела на очертания Аляски: «А вы откуда слышали, что кузен Пьетро там, мистер Менева?»

Они пили кофе, в простой, оловянной пепельнице, дымилась самокрутка. Менева принес ей табака и бумаги: «Мы их у охотников берем».

Мирьям затянулась самодельной сигаркой, табак был крепким, и повторила: «Откуда?»

– Когда я вас встретил, в горах Уосатч, - Менева махнул на восток, - я возвращался с севера. Не с Аляски, - смешливо добавил он, увидев ее изумленные глаза, - немного ближе. Я в Канаде был, встречался с тамошними братьями. Отца Пьетро в Канаде очень уважают. Некоторые мои знакомые крестились, в его миссии побывав.

– У него есть своя миссия?
– удивилась Мирьям.

– Но там совсем дикие места, - она оборвала себя и покраснела: «Простите».

– Не извиняйтесь, - девушка услышала в его голосе смех, - леса там действительно нетронутые. Не то, чтобы миссия. Отец Пьетро с индейцами живет. Он сначала кочевал, а потом здесь обосновался - Менева указал на точку рядом с Тихим океаном.

– Форт Ванкувер. Я слышал, что отец Пьетро даже в экспедиции ходил, дальше на север. В Канаде много вояжеров, католиков. Компания Гудзонова залива рада, что у них священник появился.

Мирьям все глядела на закат. «А если я останусь, - девушка почувствовала, что краснеет, - это бесчестно. Нельзя давать человеку надежду, нельзя его обманывать. Бабушка, - она подняла глаза, - что мне делать?»

Девушка прислушалась и хмыкнула: «Ты говорила, что меня еще ждет любовь. Это она?
– Мирьям заставила себя не вспоминать грубые пальцы Смита, его тяжелое дыхание.

– Все будет по-другому, - уверенно сказала она себе, - все будет так, как хочу я. Я просто, - Мирьям поднялась, - просто хочу, чтобы все, - она качнула изящной головой, с узлом черных кос, - чтобы все было, как надо. Может быть, - она подергала бусы из высушенных, красных ягод на шее, - может быть, Менева захочет поехать со мной…, Как в книге, у тети Вероники, - она, невольно, рассмеялась: «Это книга, а это жизнь. Посмотрим, как все будет».

Мирьям, напевая, накрывала на стол. Она засолила форель, испекла кукурузный хлеб, и зажарила индейку.

– Десерта нет, - Мирьям оглядела стол, - тыквы еще не поспели. Я бы пирог испекла. Тетя Батшева меня научила, как его делать.

Свечи стояли в грубых, глиняных плошках. Мирьям улыбнулась и потрогала деревянную флягу. Менева принес ей кленового питья.

– Здесь, в Калифорнии, может виноград, расти, - девушка вспомнила голос дяди Натана.

Старик взглянул на карту Америки:

– Я когда-то говорил, милая моя, что у нас будет свое, американское вино. У твоей прабабушки, на озере Эри, была делянка. Для себя, конечно, - Натан отпил кофе.

– И пресс у нее стоял. Элайджа покойный вино делал, вместе с твоей бабушкой, как она еще в Амстердам не уехала. Когда-нибудь, - Натан затянулся сигарой, - кто-нибудь из моих внуков, или правнуков поедет на западный берег. У нас будет свое вино, вино Горовицей. А пока, - он ласково погладил бутылку, - мы от Судаковых вино пьем. Мы и вся Америка. В любой синагоге его найдешь.

– Кузен Стивен, - вспомнила Мирьям, - хорошо, что он выжил. Кузина Юджиния так и пропала, и Марта тоже. Теперь все будут уверены, что и я погибла. Бедный дядя Натан, бедный Давид…, - Мирьям поняла, что совсем не думает о женихе.

– Нельзя писать Давиду, - она остановилась с кресалом в руках, - он сразу сообщит Дэниелу, где я. Нельзя, - Мирьям закрыла глаза и увидела перед собой несколько вигвамов, детей, что смеясь, бегали за собаками, плеск рыбы в реке, запах дыма. Она ездила к озеру, принимать роды. Менева ей сказал, что придется жить в типии. Мирьям рассмеялась: «Ничего страшного, поверьте. Я врач, хоть и студентка еще. Мне надо быть там, где пациенты».