Чтение онлайн

Он стоял, высокий, с револьвером в руке, беспрерывно стреляя, защищая своим телом кого-то. «Это Браун, - крикнули сзади, - взять его!»

– Тед, дай мне к ним выйти, - приказал Браун, - хватит!

– Не хватит, - зло отозвался Тед и навел револьвер на Дэниела.

– Он тоже белый, - пронеслось в голове у мужчины, - такой, как все они….

Тед выстрелил и ощутил боль в животе. Горячая кровь хлынула потоком, он сполз на пол и увидел серые, спокойные глаза капитана Горовица. Дэниел вытащил штык, потянув за ним синеватые завитки кишок, и еще раз ударил им Теда, прямо в горло. Тот вытянулся и захрипел.

Дэниел посмотрел на седобородого, огромного мужчину, с карабином в руке. Браун поднял оружие, но лейтенант Грин, со всего размаху, рубанул его по руке офицерской саблей. Браун упал на колени рядом с трупом Теда. Дэниел услышал его тихий голос: «Только кровь смоет великое преступление этой греховной страны».

В комнате настала внезапная, звонкая тишина. Дэниел, глядя на разорванное горло Теда, отчего-то вспомнил: «Как пали герои в битве! Больно мне за тебя, брат мой Йонатан…, Как пали герои, погибла сила ратная!». Он наклонился и закрыл черные, спокойные глаза убитого.

Мокрый снег летел над серой водой Гудзона. Толпа на пароме осаждала трап. Высокий, широкоплечий юноша в потрепанной, суконной куртке натянул пониже вязаную шапку грубой шерсти и оглянулся. Слежки не было.

Спускаясь на деревянную, грязную пристань, юноша вспомнил, как он лежал в осеннем, тихом перелеске у Потомака, смотря на высокое, синее небо. Пахло палой листвой, плыла белая, невесомая паутина. Он плакал, не вытирая слез с лица. Когда он добрался до Нью-Йорка, Полина и Бет уже знали о смерти Теда. Полина строго велела Максу даже носа не высовывать из города. Тетя поселила его в дешевом пансионе на Бауэри:

– Четверо, человек из вашего рейда бежало. Я понимаю, - Полина подняла маленькую ладонь, - понимаю, что они тебя не выдадут. Но, Макс, я тебя прошу, не рискуй. Как только мы с Бет похороним Теда, - Полина помолчала, - я заберу тебя в Европу.

Макс отодвинул старые, плюшевые шторы. Окно его комнатки выходило на задний двор пансиона, где квохтали куры в сарае. Погода испортилась. Над Нью-Йорком повисло низкое, мрачное небо, дул холодный ветер с океана, по булыжникам гулял столб пыли.

– Я должен посмотреть, как…, - он осекся, - как мистер Браун идет на казнь, Полина. Он и другие товарищи. Я должен об этом написать.

– Хорошо, - тетя распахнула двери хлипкого гардероба и осмотрела его одежду, - хорошо. Пока дело до казни дойдет, все уляжется. Мне все равно, - женщина повертела на пальце кольцо с темной жемчужиной, - надо с делами разобраться. Договориться в банке, чтобы мои деньги в Европу перевели…, - она махнула рукой: «Ходи в свою мастерскую, и не посещай никаких собраний, пожалуйста».

Макс, конечно, не выдержал. Он устроился рабочим по металлу, познакомился с хорошими ребятами, итальянцами, ирландцами, цветными, и успел организовать подпольную ячейку. «Когда у нас будет Интернационал, - Макс покосился на полицейский паровой катер, что шел вверх по Гудзону, - я обязательно вернусь в Америку. Поделюсь опытом с товарищами. Пока, - он закурил папироску, - пока Италия». Макс прочел в газетах, что Гарибальди собирает тысячу единомышленников и намеревается высадиться с ними следующей весной на Сицилии. Он хотел пойти маршем в Неаполь.

– Синьор Джузеппе тебя ждет, - написала ему бабушка, - как только вернешься в Брюссель, отправляйся в Геную. Насчет полиции не беспокойся. Британцы поддерживают объединение Италии. Синьор Джузеппе, наверняка, тебя пошлет работать с иммигрантами. Как мне сообщил Джон, даже если ты захочешь потом появиться в Лондоне для агитации, правительство закроет на это глаза. Видишь ли, дорогой, - Макс услышал сухой смешок бабушки, увидел сизый дым ее папиросы, вдохнул аромат кофе со специями, - Королевство Обеих Сицилий флиртует с Российской империей. Британцы, учитывая неизбежное открытие Суэцкого канала, не заинтересованы в том, чтобы русский военный флот получил доступ в сицилийские порты. Правительство ее величества обещало синьору Гарибальди всемерную помощь.

Максу не был запрещен въезд в Лондон. Он там бывал еще подростком, знал и Маркса с Энгельсом, и русских эмигрантов. Они с бабушкой жили у тети Вероники. Дядя Поль останавливался в гостинице. Бабушка закатывала глаза: «Ничего не поделаешь, моей сестре важны буржуазные приличия». Когда Макс начал заниматься революционной работой, в шестнадцать лет, бабушка его предупредила:

– В Англии тебе это делать не след. Что мой брат покойный, что мой племянник, - она покачала головой, - шутить не любят. Почитай, - она сунула Максу письмо.

Почерк двоюродного дяди был твердым, четким. «Он только из Африки вернулся, - вспомнил Макс, - бабушка говорила».

– Дорогая тетя Джоанна, я должен вас предупредить. Пока ваши посещения Лондона ограничиваются работой в библиотеке и встречами с теми жителями страны, что находятся в ней легально, - Макс почесал в белокурой голове, - правительство ее величества и я лично, тетя Джоанна, будем рады видеть вас и вашу семью. Однако напоминаю вам, если вы будете вовлечены в антиправительственные выступления, исход ситуации может стать другим.

– Дипломат, - хмыкнул Макс, возвращая бабушке конверт. Джоанна пожала острыми плечами, на пальце сверкнул синий алмаз: «Он в своем праве, милый мой. А мы в своем, - ухоженная бровь взлетела вверх:

– Просто, чтобы ты знал о риске, - Джоанна убрала письмо в шкатулку.

– Знаю, - пробурчал Макс, идя на Бауэри, к своему пансиону: «Ничего, из Брюсселя сразу поеду в Геную. Если надо будет потом агитировать в Лондоне, - юноша издевательски усмехнулся, - у меня теперь есть разрешение».

Он расплатился с хозяином, и переоделся в хорошую куртку. Собрав саквояж, Макс вышел на улицу. На углу его ждали. Высокий, чернокожий парень подпирал обклеенный пестрыми афишами забор, куря дешевую папироску. Это был Сэмми, курьер аболиционистов. Он приезжал на ферму Кеннеди, когда Макс жил там с отрядом Брауна.

– Да упокоит Господь души мучеников, - мрачно сказал Сэмми, вместо приветствия: «Ты все видел?»

Макс кивнул. Хлопья снега хлестали по заплеванной мостовой. Он достал из внутреннего кармана куртки пухлый блокнот. Бет сразу сказала Максу: