Чтение онлайн

Бет присела на каменный подоконник. Кухня выходила в двор шестиэтажного дома, одного из самых высоких на Манхэттене. Здесь был установлен подъемник Отиса. Бет взглянула на аккуратно подстриженные деревца лавра. На листьях лежали хлопья мокрого снега. Здание не было сегрегированным. И его, и дом на Бродвее, где была квартира родителей, строил цветной подрядчик, богатый бизнесмен из Филадельфии. Квартиры здесь покупали цветные. На севере, было много обеспеченных чернокожих. Из белых у нее в соседях были только убежденные аболиционисты.

В квартире напротив жила содержанка сенатора штата Нью-Йорк, высокая, стройная красавица с кожей цвета лесного ореха. У нее был роскошный выезд, два белых шпица, бриллианты и соболя. Бет вспомнила, как вздыхала мать: «Разве это судьба для хорошей цветной девушки, с женатым мужчиной жить, белым? А ты бы сходила, - Бланш зорко смотрела на дочь, - на бал для цветных, на базар благотворительный…, Сейчас много юношей образованных, с дипломами. Некоторые даже в Париже, учились, как отец твой».

Бет ходила, танцевала, участвовала в благотворительных спектаклях, однако ей никто не нравится. Девушка затянулась папироской и распечатала письмо.

– Дорогая кузина!
– читала она твердый почерк Дэниела, - я в Нью-Йорке, остановился на квартире Горовицей. Пожалуйста, сообщите, когда я мог бы вас навестить.

Когда за ними приехала наемная карета, Бет извинилась перед Полиной и отошла к фонарю на углу. Она посмотрела на голубую, одноцентовую марку с портретом Франклина. Девушка приподняла тяжелую, чугунную крышку почтового ящика и бросила туда письмо.

Спускаясь по трапу, Бет засунула руку в карман жакета. Записка от Дэниела была там. Бет подобрала подол своего суконного, зимнего, черного кринолина и помахала Полине с Максом. Они стояли на палубе. Белокурый локон выбился из-под капора женщины и Бет попросила: «Господи, пусть будут счастливы, и она, и Макс. И я тоже, - девушка покраснела.

Она пригласила Дэниела на кофе. Обедать капитан Горовиц у нее не мог. Бет решила: «Фруктов надо купить. Апельсинов, винограда…, Это Дэниелу разрешается, я помню».

Бет села на омнибус для цветных и доехала до Пятой Авеню. Выходя из лавки зеленщика с бумажным свертком в руках, Бет заметила, что та карета, с задернутыми шторками, так и стоит на углу. Она пожала плечами. Открыв парадную дверь, девушка быстро поднялась наверх.

Людям, что сидели в карете, пока что заплатили три тысячи долларов. Оставшиеся четыре они должны были получить, доставив товар в Саванну. У неприметного причала на реке Гудзон, в закоулках верфей и складов, стоял мощный паровой катер. От Нью-Йорка до Саванны было восемьсот миль. Катер делал двадцать миль в час. Даже с остановками, для погрузки угля, они рассчитывали добраться до Саванны за четыре дня.

– Великое дело прогресс, - одобрительно заметил кто-то из них, приложив к глазам бинокль. Карета побывала и у здания редакции New York Evening Post, и у адвокатской конторы. Они проследили за тем, как Жемчужина, садится с красивой, белокурой женщиной в наемную карету. Они всегда давали товару свое имя, так было безопасней

– В порт едут, я с кучером поговорил, - кто-то из мужчин поковырялся в зубах щепочкой. Их было трое, и они сменялись. Двое следили. Один прогуливался в Центральном парке, справлял нужду у ограды, курил и бегал в лавки за провизией. Жемчужина вернулась из порта. Зайдя к зеленщику, она скрылась в подъезде. Девушка была в глубоком трауре. Главарь шайки, развернул New York Evening Post: «Она и родителей и брата потеряла». Южанин посмотрел на хронометр: «Можно было бы сегодня все завершить, однако торопиться не след. Лучше завтра. Вряд ли она куда-то еще выйдет, темнеет».

– Щеголь какой-то, - хмыкнул второй мужчина, - смотри. В штатском. Однако, выправка у него военная. Белый.

– Должно быть, - усмехнулся главарь, - лакомый кусочек сенатора Томпсона, в отсутствие ее толстяка, развлекается с молодыми красавцами.

Он взглянул на своих подручных и строго сказал: «И не думайте. Ее нам никто не заказывал. Сделаем дело, и поминай, как звали».

Деньги им передал аукционист в Саванне. Он служил посредником в таких деликатных поручениях. Однако Жемчужина, размышлял главарь, не предназначалась для аукциона. Это был частный заказ. Как наставительно заметил аукционист:

– Все сведения о ней у вас на руках. Приезжаете, забираете девушку и уезжаете. Без пальбы, - он со значением посмотрел на кольт в руках главаря банды.

Тот оскорблено пожал плечами:

– Мы такими делами не занимаемся. Мы не любители, как та шваль, в Хиксфорде. Их пусть для убийств нанимают.

Под сиденьями в карете лежали хлороформ и наручники. В трюме катера была устроена закрытая каморка. Они выяснили, что в парадном сидит привратник, негр. Того отвлечь было легче легкого.

Дэниел остановился под газовым фонарем и стряхнул снег с мехового воротника пальто.

– У Джошуа, в Новом Орлеане, они сейчас на террасе пьют мятный лимонад, - усмехнулся мужчина: «Хотя, что за Ханука без снега? Это и не Ханука вовсе». Кузен пока ничего не писал. Вернее, поправил себя Дэниел, ничего из того, что могло бы быть интересно капитану Горовицу. «Жаль, - вздохнул Дэниел, - впрочем, если я пошлю на юг Бет, она навестит Джошуа, поговорит с ним. Она согласится, не может не согласиться».

Дэниел проверил записи в порту. Миссис Полина Фримен и мистер Макс де Лу отплыли сегодня в Старый Свет. «Слава Богу, - Дэниел поднял голову и взглянул на освещенные окна в гостиной Бет, - меньше хлопот». Он выдохнул дым и невольно прикоснулся пальцами к шраму на щеке. В Харпер-Ферри, когда Брауна увезли в зарешеченной карете, когда тела убитых выносили со склада, хирург сказал Дэниелу: «Останется след, однако он вас даже украшает, капитан».

Они обедали с Майклом, в Вашингтоне, в отделанной итальянским мрамором столовой особняка Горовицей. Кузен внимательно посмотрел на Дэниела: «Ты был там, в Харперс-Ферри?»

– Нет, - спокойно ответил капитан Горовиц.

Дэниел не рисковал. Все военные участники рейда подписали бумагу о неразглашении сведений, а гражданских в живых не осталось.

– Тем более, - Дэниел отпил вина Судаковых, - Тед, наверняка, никому не сказал, кто я такой. Даже эти, четверо, что бежали, меня не знают. А если Тед соврал?
– Дэниел кивнул лакею и у него убрали тарелку.

– Если Макс там все-таки был? Исчез, добрался до Нью-Йорка…, Надо подождать, пока они отплывут, незачем рисковать. А если Макс расскажет обо всем Бет? Я собираюсь ее на работу нанимать…, В военном ведомстве поморщились. Сестра государственного преступника. Дуболомы, я им объяснил, что у нас цветных агентов по пальцам руки пересчитать можно. Не военных же отправлять на юг, у них на лбу звание написано. А если…, - Дэниел разозлился на себя и решил: «В Нью-Йорке все и выяснишь. Полина мне написала, и Бет тоже. Вряд ли бы они стали это делать, если бы узнали, что я был там, в Виргинии».