Чтение онлайн

– Не надейся. Моя газета, New York Evening Post, ничего такого печатать не будет. Ты сам знаешь - девушка хлопнула рукой по конторке, - Гаррисон, в «Освободителе», написал колонку, где рейд Брауна называется «бессмысленным и опасным предприятием». И это Гаррисон, радикальный аболиционист, - Бет помолчала и обвела глазами кабинет.

Она переехала к Центральному Парку, купив квартиру Полины. Апартаменты на Бродвее были сданы: «Семь комнат мне совершенно ни к чему, - заметила Бет, - хватит и четырех». Они с Полиной осматривали квартиру. Бет, внезапно, спросила: «А почему эта комната не отделана?»

Полина подошла к мраморному подоконнику и взглянула на серый, без листвы Центральный парк. Черный шелк зашуршал: «Мы хотели, хотели здесь устроить…». Бет оказалась рядом и обняла женщину: «Полина, милая, не надо…Может быть, у тебя еще будут дети…»

– Мне тридцать три, и я десять лет была замужем, - Полина взяла свой атласный, траурный капор и зло насадила его на белокурую голову: «Вернусь в Брюссель, возьму на себя документы в конторе дяди Поля, вот и все. Хватит об этом. Пошли, - женщина вытерла припухшие, синие глаза и взяла зонтик, - нас адвокат ждет. Надо сказать спасибо, что имущество не конфисковали».

Когда они спускались по лестнице, Полина зорко посмотрела на девушку: «Ты после Рождества на юг едешь?». Та кивнула: «В газете меня отпустили. Буду собирать материалы для книги».

Бет почувствовала, что краснеет. В ноябре, после похорон брата, она получила записку от капитана Горовица:

– Дорогая кузина! Выражаю тебе и Полине свои соболезнования в связи со смертью Теда. Прости, что не мог быть на погребении, не отпустили со службы. Однако я намереваюсь посетить Нью-Йорк в декабре и был бы рад встретиться с тобой, обсудить кое-какие вопросы лично. Искренне твой, Дэниел.

Бет догадывалась, о чем с ней хочет поговорить кузен. «Это хорошо, - сказала она себе, - я журналист, писатель. Мой интерес ни у кого не вызовет подозрений». Она вздохнула:

– Бедная Мирьям. Наверное, ее в живых нет. Дэниел ее искал, конечно, но так ничего и не узнал…, А если со мной что-то случится? Это юг, - успокоила себя Бет, - а не западные территории. Ничего страшного не произойдет.

Сэмми принял блокнот и почесал черные, кудрявые, влажные волосы. «Листовки сделаем, - пообещал юноша, - здесь будем их распространять, и в южных штатах. Писатель, знаменитый, француз, ты мне говорил о нем…, - Сэмми пощелкал пальцами.

– Виктор Гюго, - помог Макс. Негр кивнул: «Он. Гюго прислал президенту Бьюкенену прошение о помиловании мистера Брауна. Написал, что его казнь, это грех перед всей Америкой и что нас ждет гражданская война».

Макс поставил саквояж на мостовую. Он кивнул, глядя на черную, набухшую снегом тучу: «Ждет. Но это к лучшему, Сэмми. Без крови не обойтись. Пусть рабовладельцы в ней захлебнутся. Пиши, - велел Макс, - адрес у тебя есть».

Они обнялись. Макс посмотрел на свой стальной хронометр: «Пора, отплываем через два часа. Мне с кузиной проститься надо, она в порту ждет».

– Беги, Волк, - подтолкнул его Сэмми. Макс шел, ежась от злого ветра, глядя на восток, туда, где лежала Европа. «Зажжем, - пообещал себе юноша, - и эту страну, и все другие».

– Волк, - он выпрямил спину и еще раз повторил, усмехаясь: «Волк».

В каюте было жарко натоплено. Полина развязала ленты капора: «Мы в Кале, оттуда заедем в Париж, навестим Анри, а потом в Брюссель». Она задержала руку Бет в своей ладони, шепнув: «Возьми».

– Полина!
– возмутилась девушка: «Это твое кольцо, по праву».

Женщина сбросила накидку темных соболей на бархатный диван. «Макс тебе сказал…, Тед велел, чтобы ты выходила замуж только по любви. Отдашь, - Полина поцеловала нежную щеку, - тому, кого полюбишь. Это ваше кольцо, Фрименов».

Макс отказался ехать в первом классе. Юноша настоял на том, чтобы плыть в трюме, в каюте с четырьмя койками. «Будем встречаться на средней палубе, - усмехнулся Макс, - туда нас пускают».

Он простился с Бет, пожав ей руку: «Очень надеюсь, что Америка скоро освободится от рабства». Макс помолчал: «Мне очень, очень жаль. Я уверен, что Тед погиб, как герой, как мистер Джон Браун, как все они…, - Макс посмотрел в ее темные, большие глаза: «Бет…, если ты когда-нибудь передумаешь, то я….»

– Я не передумаю, - ответила девушка, - ты слышал, Макс - надо выходить замуж…, жить с человеком - по любви. Удачи тебе, ты обязательно полюбишь, - уверенно добавила Бет.

– Жалко, что трансатлантический кабель больше не работает, - вздохнула Полина, снимая перчатки. «Только и узнали, что кузен Питер в Индии женился, а потом они в Кантон уехали, и все…, Пока оттуда письмо дойдет, это полгода, а то и больше».

Полина поправила строгую прическу: «Мама написала, что Виллем в Брюсселе. Принят при королевском дворе, получил титул барона…, Наверное, и замок отстроил. Бедные его дети, они так и не узнали, что брат у них родился».

– Кабель восстановят, - Бет взбила вышитые подушки на диване: «Им надо денег у акционеров собрать, вот и все. Посылай телеграммы, - она прижалась щекой к щеке Полины.

Мать не сообщала Полине, что с Джоном. Джоанна только упомянула, что он вернулся из Африки в Лондон. «Тридцать четыре ему, - вспомнила Полина, - женился, скорее всего. У него титул. Оставь, - велела она себе, - для чего ему, герцогу, бесплодная вдова? Тем более, я замужем за цветным была. У них, в Англии, наверняка, напечатали список погибших в рейде Брауна. И вообще, - разозлилась на себя Полина, - я сама его оттолкнула, вот и все».

– И письма пиши, - Бет все стояла, обнимая ее. От девушки пахло сладко, нежно, ванилью.

– Одна останусь, - грустно подумала Бет и напомнила себе: «Вовсе не одна. Майкл, в Вашингтоне, Дэниел…, - она почувствовала, что краснеет, - Сара-Джейн оправилась, слава Богу. Осенью в Огайо уехала, преподавать. Я после Рождества на юг отправлюсь. Может, и Джошуа навещу. Там теплее, - Бет, незаметно, хихикнула.

Макс постучал в дубовую дверь: «Третий гудок. Или ты, Бет, хочешь в Старый Свет отплыть?
– юноша добродушно ей подмигнул.

В кармане ее бобрового жакета лежала записка. Бет вынула ее из почтового ящика утром, сходив за газетой. У парка было тихо, лавки едва открывали ставни. Бет заметила на углу Пятой Авеню и Шестьдесят Пятой улицы темный, запряженной одной, невидной лошадью, экипаж. Шторки кареты были задернуты.

Она прочла письмо на кухне, ставя в духовку круассаны. Бет делала их по парижскому рецепту матери. Полина еще спала. Вещи, кроме саквояжа с документами и векселями, были отправлены на «Короля Вильгельма», пакетбот компании «Гамбург-Америка Лайн». Он шел из Нью-Йорка в Германию, с остановкой в Кале.