Чтение онлайн

– Сержантом, - мрачно поправил он сестру: «Не бывает цветных офицеров, сама знаешь. Сейчас не война за независимость. На ней дедушке Фримену разрешали обучать белых новобранцев, а теперь и это запрещено, - Тед вздохнул и выбросил папиросу: «Не надо больше об этом, сестричка. Я решил, что делать дальше, и от своего выбора не отступлюсь».

– Остался бы в Нью-Йорке, - тоскливо попросила Бет, - был бы адвокатом, воспитывали бы с Полиной детей…

Красивое лицо Теда закаменело. Мужчина, не оборачиваясь, пошел вверх, на Бикон-хилл. Они с Бет остановились у одного из местных аболиционистов.

Браун тяжело молчал, глядя на заколоченные окна.

– Нас меньше двадцати осталось, - горько подумал он, - а их больше трех сотен. Даже если мы заложников расстреляем, нас отсюда живыми не выпустят.

Браун взглянул на белокурую голову Макса и велел Теду: «Выйдем». Трупы лежали в передней, у стены. Браун оценивающе покачал мощный засов на двери: «Макс отсюда должен уйти. Он самый младший, ему всего лишь девятнадцать. Не спорь со мной, - серые глаза Брауна похолодели.

– Я не собирался, мистер Браун, - растерянно отозвался Тед, - но Макс никогда на такое не согласится, - он прервался, заметив усмешку на загорелом, морщинистом лице.

– Он коммунист, - Браун почесал револьвером седую голову, - коллектив сейчас проголосует за то, чтобы Макс отсюда убрался. Волк подчинится решению большинства, вот увидишь. Вернее, - поправил себя Браун, - единогласному решению.

– Конечно, - вспомнил Тед, - кроме сыновей Брауна покойных и Макса, здесь всем за тридцать, мы взрослые люди. Надо, чтобы мальчик выжил.

Они, действительно, все подняли руки. Макс растерянно встал, так и держа в руке свой карабин:

– Но, мистер Браун, Тед, товарищи…, - он оглядел их, негров и белых.

– Я не хочу, не могу…, Нельзя так!
– звонко, решительно сказал Макс: «Нельзя покидать товарищей в бою!»

Браун, на мгновение, привлек его к себе.

– Волк, - шепнул старик, - Волк, милый мой…, Ты должен жить дальше. Мы так решили, - Браун усмехнулся, - и не спорь с нами, дисциплина есть дисциплина. Тед тебя проводит, - Браун кивнул на заднюю дверь, - будь осторожен. И помни, - он незаметно перекрестил Макса, - провозгласите свободу по всей земле. Беги, Волк, - он подтолкнул юношу, - сражайся дальше и расскажи о нас.

– Расскажу, - обещал себе Макс, чувствуя горячие, быстрее слезы на глазах: «Я доберусь до Европы, бабушка обо всем напишет, а я поеду в Италию или в Россию. Товарищи…, - он сглотнул: «Товарищи, я горжусь тем, что был с вами в одном строю».

Тед аккуратно поднял засов на двери.

– Иди к реке, - велел он, - и отдай мне оружие, даже револьвер. Милицией весь город кишит, если они тебя поймают, не пощадят. Спускайся вниз, вдоль Потомака, ночуй в лесу. Осень теплая. Как отойдешь миль на сорок, можешь не прятаться. Деньги у тебя есть, доберешься до Нью-Йорка.

– Тед, - Макс обнял его. От мужчины пахло порохом и кровью. «Он пять человек убил, когда мы арсенал захватывали, - вспомнил Макс: «А я троих. Зачем я считаю, понятно, что это теперь навсегда».

– Тед, - продолжил юноша, справившись с собой, - Тед, я верю, на этой земле не будет рабства, скоро. И ты не волнуйся, - Макс помолчал, - я позабочусь о Полине, о сестре твоей…

– Бет скажи, чтобы замуж выходила только по любви, - усмехаясь, велел ему Тед: «И Полине…, - он прервался, - Полине передай, что я ее любил, всегда. Забери ее в Европу…., - Тед махнул рукой и поцеловал высокий лоб Макса: «Иди, милый».

Он приоткрыл дверь и прислушался. Было тихо, только от здания арсенала доносились чьи-то возбужденные голоса.

– Туда не суйся, - велел Тед, и толкнул Макса на пустынный двор. «Все хорошо, - Тед проследил за юношей, - а что куртка у него грязная, рабочий и рабочий. Оружие я у него все забрал, слава Богу, только нож оставил». Тед увидел, как белокурая голова исчезла в проходе, что вел к забору арсенала, и облегченно вздохнул.

Он запер дверь и услышал голос Брауна: «У нас парламентер, посмотри-ка». Тед взглянул в щель между досками: «Вот оно как. Пожалуй, я отправлюсь ему навстречу, мистер Браун». Тед еще раз посмотрел на Дэниела. Кузен стоял посреди двора, в рубашке и бриджах, белый флаг был воткнут в землю. Дэниел поднял над головой руки и раскрыл ладони.

– А в сапоге у него револьвер, - пробурчал кто-то: «Сейчас мы ему голову разнесем».

– Не надо, - оборвал Браун: «Послушаем, что они, - старик издевательски усмехнулся, - нам предлагают».

Тед снял свою истрепанную, холщовую куртку. Открыв тяжелую, парадную дверь, вскинув руки, он пошел навстречу Дэниелу.

Капитан Горовиц подождал, пока Тед остановится и холодно сказал: «Я знал, что ты здесь. Макс тоже там?
– Дэниел взглянул на здание склада.

– Макса с нами нет, - спокойно ответил мужчина. Дэниел понял: «У него седина в бороде. Отросла, за эти дни. Теперь и не скажешь, что он когда-то преуспевающим адвокатом был, от лучших портных одевался…». Тед повел мощными плечами под запотевшей, в пыли и крови рубашкой: «Ты зачем пришел, Дэниел? Ты ведь не собираешься, - Тед усмехнулся, - меня отсюда вывести? Я, хоть и твой родственник, но виновен в том, что поднял вооруженное восстание против правительства. За это полагается смертная казнь. Я законы знаю».

Во дворе было тихо, из рощи, куда отошли пехотинцы, не доносилось ни звука. «Лейтенант Грин и его люди ждут моего сигнала, - вспомнил Дэниел, - если восставшие откажутся сложить оружие, мы начинаем атаку».

– Тед, - умоляюще сказал Дэниел, - Тед, я не хочу, чтобы гибли люди. Пехота, гражданские лица…Никто не хочет, поверь мне. Сдайтесь, и…- он замолчал.

– И нас вздернут после быстрого трибунала, - грубо отозвался Тед: «Какая разница? Мы предпочитаем умереть с оружием в руках, как защитники Масады. Ты читал Иосифа Флавия, Дэниел, ты должен помнить: «Нашим почетным саваном будет сохраненная свобода». Прощай, - мужчина повернулся и пошел к дверям склада.

Дэниел догнал его: «Тед, зачем? У тебя жена, сестра…, Я обещаю, если ты никого не убивал, ты отделаешься тюремным заключением…, Ты думаешь, что этим, - Дэниел обвел рукой двор, - ты сможешь отомстить за родителей? Майкл тебе написал, когда ты вышел из тюрьмы: «Мстить надо языком закона, а не пулями».

Красивые губы дернулись, черные глаза похолодели.

– Это ваша месть, - процедил Тед, - месть белых. Я цветной и буду мстить по-своему, понятно? Пятерых белых я убил, и буду убивать дальше, - он оттолкнул Дэниела. Тяжелые двери склада захлопнулись. Дэниел, сжав зубы, идя к роще, показал Грину и его людям опущенный вниз большой палец.

Все было очень быстро. Они попытались открыть двери молотками. Дэниел, уклоняясь от свистевших из окон пуль, крикнул: «Принесите что-нибудь другое!». С десяток морских пехотинцев навалились на переносную лестницу, двери затрещали, опрокинулись внутрь. Дэниел, с лейтенантом Грином, влетели в задымленную, темную комнату. Пуля чиркнула его по щеке. Дэниел успел подумать: «Как у дедушки Вулфа. Его в Бостоне задело, когда они чай в гавани топили. Капитан Кроу в него выстрелил. А в меня, - он поднял карабин, - кажется, Тед».