Чтение онлайн

– Провожу всех в Саутенд, вернусь и будем сидеть с тобой в саду, осень теплая. Когда оправишься, - он указал на ее ногу, - поедем к тете Еве. Погуляем, морем подышим. Его светлость там еще будет, с Полиной. Они нас на боте покатают, - Анита опять заметила в глазах отца какую-то грусть.

От него пахло кофе, хорошим табаком, ладаном. Девушка незаметно вздохнула: «Господи, я ведь сделаю больно папе. Разве Иисус нас учил такому? И что бы мама сказала…, - она вспомнила, как мать, перед отъездом на Крымскую войну, сидела с ней на берегу Темзы в Мейденхеде. Анита устроила голову на коленях Мэри: «Мамочка, а ты в папу сразу влюбилась?»

Мать смешливо кивнула: «В шестнадцать лет. Только пришлось подождать, - она ласково улыбнулась, - папа не сразу предложение сделал, - она наклонилась и поцеловала Аниту в щеку: «И у тебя так же будет, милая. Встретишь хорошего юношу…, Мы с папой только за вас порадуемся. Не надо бояться, Анита. Если это любовь, ты ее сразу почувствуешь».

– Я почувствовала, - твердо сказала себе девушка, перебирая ноты: «Это Макс. Кроме него, мне никого не надо. Мама бы меня поддержала. И папа поймет. Тем более, когда я ему напишу, что у него внук родился, или внучка, - Анита поняла, что покраснела: «Не сейчас, конечно. Нам еще надо до Италии добраться».

– А почему в Блумсбери?
– недоуменно спросила тетя Полина за ужином.

– Это наш свадебный подарок, - дядя Питер поднял серебряную вилку, - дорогая кузина, - он усмехнулся и взглянул на Аарона: «Оттуда поедем на Фенчерч-стрит, на станцию. Вагон доставили из Саутенда. Я вас провожу. Родителей и тетю Веронику надо забирать в Лондон. Заодно хоть на море побуду, - добавил Питер.

У «К и К» был свой салон-вагон. В нем Питер и Мартин ездили на север. В Лидсе, постепенно сворачивались ткацкие фабрики. Производство переводили в Ньюкасл. «К и К» начинали строить сталелитейный завод и химические лаборатории.

Вечером Питер долго сидел в кабинете, разбираясь с будущей поездкой в Японию. «Коммерческой прибыли, конечно, не получится, пока, - он погрыз серебряный карандаш: «Однако Джон прав. Нам нужны хорошие отношения с этой страной. От нее много можно ждать. Тем более, надо хоть как-то противостоять русским на Тихом океане. Японцы будут развиваться технически. Правильно я делаю, что Стивена туда везу. Он отменный инженер. А по дороге, - Питер нехорошо улыбнулся и холодно блеснул лазоревыми глазами, - заглянем в Гонконг. Встретимся с триадами».

Он взглянул на папки на большом, дубовом столе. Питер заказал материалы по наиболее перспективным европейским химикам. «Жаль, что мистер Менделеев не занимается лекарствами, - он поднялся и прошелся по кабинету, - человек с головой, сразу видно. Когда вернусь из Японии, съезжу в Париж. Встречусь с Пастером. Посмотрим, кого он рекомендует. Надо, конечно, убирать чай, пряности, эмпориумы. Пусть папа этим занимается. Я сохраню только уголь, сталь и химию. И, конечно, интерес в транспортных компаниях, - Питер присел на край стола и закурил.

– Джон с Полиной пусть будут счастливы, - рассмеялся он, - я его светлость никогда таким не видел. Будто летает, а ему за тридцать. А тебе, - Питер вздохнул, - почти сорок. Посмотрим, как все сложится, - он разобрал папки. Взяв новый блокнот, Питер написал своим четким почерком: «Предложения по созданию фармацевтического направления. В настоящее время на европейском рынке доминируют немецкие химические компании…»

Анита подождала, пока ландо завернет за угол Ганновер-сквер. Девушка достала из гардероба простой саквояж. Она была в скромном, серо-зеленом, шерстяном платье и такой же накидке, в крепких ботинках. Записка для отца лежала на столе, под янтарным пресс-папье. Анита сбежала вниз по лестнице. Девушка, не оборачиваясь, вышла под гранитные колонны портика. Кеб медленно тронулся. Она посмотрела на золоченого ворона над подъездом. Крепко сжав рукоятку саквояжа, Анита пошла к экипажу. Дверца открылась. Она вдохнула запах леса и дыма и оказалась у него в объятьях.

– Наконец-то, - Макс целовал ее: «Наконец-то, любовь моя, мы вместе. Мы больше, никогда, не расстанемся».

Все было готово. В Дувре они собирались сесть на дневной рейс до Кале. Паровые корабли ходили через пролив каждый час. Во Франции, не заезжая в Париж, - Макс не хотел показываться брату на глаза, - им надо было добраться до Средиземного моря. «Все просто, - сказал Макс Аните, - там отличные ребята, рыбаки. Они нас доставят до Неаполя. В Италии всегда тепло, всегда солнце…»

– Лондонский мост, - велел Макс кебмену. Забрав у Аниты саквояж, Волк опустился на колени.

– Макс!
– ахнула девушка, раздвигая ноги, поднимая платье до пояса. Анита схватила его руку и крепко сжала. «Я так по тебе скучал, Анита, - услышала она ласковый голос, - любовь моя…».

Анита вцепилась зубами в рукав накидки. Потом, устроившись у него на коленях, девушка тяжело задышала: «В Кале…, В Кале мы заснем в одной постели, и проснемся рядом…, Так будет всегда. Господи, какое счастье…., - Макс заглушил ее крик поцелуем и усмехнулся: «Папа Римский меня надолго запомнит. Потом отправимся в Польшу. Ребята, добровольцы, говорили, что они восстание готовят. В Польшу, в Россию, обратно в Америку…, Там скоро война начнется. Мне двадцать лет, весь мир передо мной». Он уложил Аниту на спину, кеб раскачивался. Макс, смотря в ее покорные, туманные глаза, повторил: «Весь мир».

День был светлым, теплым. Полина, держа на коленях букет фиалок, весело сказала: «Вы не надели сутану, кузен Аарон»

– Там переоденусь, - Аарон погладил подбородок: «Видите, кузина, я вчера к парикмахеру сходил. Буду вас венчать без бороды, как в армии».

Они ехали на север, легкий ветер играл белокурыми прядями волос, что падали на плечи из-под шелковой шляпки Полины. «Вся светится, - горько подумал Аарон, - и Джон тоже. Двенадцать лет назад они встретились, и вот…Ладно, обвенчай их, потом ребенка окрести…, Это если ты еще здесь будешь, к тому времени».

Отпуск Аарону дали на всю зиму. Потом ему надо было решать, оставаться ли в армии, или принимать предложение из Кентербери.

– Не хочу от Аниты уезжать, - вздохнул священник, - она замуж выйдет, внуки появятся..., Буду с ними возиться. Не обманывай себя, - Аарон огляделся, они въехали в Блумсбери, - ты от нее не хочешь уезжать. От Полины.

Женщина молчала. Ландо остановилось перед мраморным портиком церкви Святого Георга. Она подала руку Аарону: «Я хочу, чтобы вы знали, - Полина взглянула на него глубокими, синими глазами, - я вам очень благодарна за все, кузен. Вам и Питеру. И я всегда…, - она не закончила и посмотрела на шпиль церкви. Лев и единорог стояли друг напротив друга.

– Кузен Аарон говорил, - вспомнила женщина, - церковь освятили после того, как закончилось восстание сторонников Джеймса Стюарта. Поэтому и фигуры такие сделали, Англия и Шотландия.

– Спасибо, кузина Полина, - Аарон высадил ее на тротуар и велел кучеру: «Вы подождите. Мы отсюда на Юстон-сквер поедем».

– Что за подарок вы нам приготовили?
– спросила Полина, прислушиваясь к музыке Генделя. Звуки органа доносились из открытых, высоких дверей.

– Увидите, кузина, - усмехнулся Аарон. Священник поклонился, пропуская ее вперед. Он извинился и прошел в ризницу, заметив, что Джон и Питер стоят у алтаря.