Чтение онлайн

Полина перевернулась на спину и прижала его к себе.

– Я видела…, крокодилов, - она откинула голову назад и застонала, - на Миссисипи. Расскажи о слонах…., - в спальне пахло фиалками и пылью. На половицах лежала серебряная дорожка лунного света. «Обо всем расскажу, - тихо сказал Джон ей на ухо, - обо всем, любовь моя. Я двенадцать лет ждал тебя. Я никуда не тороплюсь».

– Очень хорошо, - еще успела отозваться Полина.

Она сидела на старом, персидском ковре, отпивая виски из фляжки, вдыхая запах лесного дыма и палых листьев, привалившись головой к его коленям, слушая низкий, красивый голос. Джон играл на гитаре:

Are you going to Scarborough Fair?

Parsley, sage, rosemary, and thyme;

Remember me to one who lives there,

She was once a true love of mine.

– Не была, - поправил себя Джон, отложив гитару.

– Есть, Полина. И будет моей любовью, навсегда.

Он прижался губами к мягким волосам на ее затылке, к стройной, изящной шее. Полина, встав на колени, приникла головой к его груди. «Все такой же, - она нежно коснулась щекой медвежьего клыка, - ты все такой же, Джон. Мой Джон….». Она замолчала и велела себе: «Надо сказать. Нельзя скрывать».

Джон притянул ее к себе и опустился на кровать.

– Завтра я съезжу к Пальмерстону, попрошу отпуск на пару недель и увезу тебя в замок. Покажу коллекцию Холландов, пока она еще там, - герцог рассмеялся, - и вообще отдохнем. А на Рождество обвенчаемся, если ты, конечно, согласна, - Джон приподнялся на локте и увидел какую-то тень в глубоких, синих глазах.

Полина стала целовать его, медленно, нежно. «Ты должен знать, - тихо отозвалась она, - должен, Джон. У меня не может быть детей. Я пойму, если ты…, - Полина прервалась. Он прикоснулся пальцем к ее губам.

– Все это совершенно неважно, - Джон уложил ее рядом и провел губами по спине, спускаясь все ниже: «Неважно, любовь моя, моя Чайка. Просто никогда больше не покидай меня…., - Полина нашла его руку и крепко сжала, задыхаясь, постанывая. За окном хрипло закаркал ворон. Джон, на мгновение, остановившись, рассмеялся: «Теперь он совершенно точно может улетать. К себе, в Тауэр. Все хорошо, любовь моя, - он погрузился в ее нежное, спокойное тепло, - все будет хорошо».

Они заснули, укрывшись старым, шелковым, на меху одеялом, с гитарой и фляжкой на постели, размеренно дыша. Полина, сквозь дрему, погладила пальцами медвежий клык. Джон поцеловал ее руку. Положив голову на мягкое плечо, он выдохнул: «Я люблю тебя, Чайка».

Копыта ухоженной, гнедой лошади застучали по каменному мосту. Внизу, во рву, вода волновалась под легким ветром. На станции в Банбери их ожидало ландо. Когда они с Джоном ехали сюда в экипаже, герцог, смешливо заметил: «После гражданской войны ров засыпали. Решили, что наступил золотой век, или комары их донимали. Потом, когда наш, - он посчитал на пальцах, - прапрадед замок ремонтировал, он все восстановил. Мы сюда будем на охоту приезжать, - Джон посмотрел на широкую спину кучера в ливрее и украдкой поцеловал Полину куда-то за ухо.

По дороге они миновали реку Червелл. Джон приподнялся: «С нашего холма Темзу видно. Здесь всего десять миль до Оксфорда. Отсюда, - он показал, - можно на лодке до самого Лондона дойти. Когда-то так и делали».

Их ждал горячий обед, в огромном, уходящем сводами вверх зале, увешанном шпалерами, за длинным, резного дуба столом.

– Газа здесь нет, - усмехнулся герцог, открывая бургундское вино, - водопровода тоже, зато винные погреба в полном порядке. Замок в семье с четырнадцатого века. Раньше мы на севере жили. Охраняли границы, так сказать. Со времен римлян, если верить семейным преданиям. Титул нам Вильгельм Завоеватель дал, правда, денег забыл выделить, - Полина не выдержала и рассмеялась, - когда скопили, - мужчина разлил вино по бокалам старого серебра, - тогда и купили этот холм. Опять же, из крестовых походов наши с тобой предки, - Джон подмигнул Полине, - не с пустыми руками возвращались.

Он присел и задумался: «При Черном Принце мы тоже не бедствовали. Тогдашний Экзетер был его правой рукой, сражался с ним при Креси и Пуатье. Он привез кое-какое золото из, Франции».

Утром, Джон показал ей спальню, где останавливалась королева Анна и гостиную, где во время гражданской войны, на полу ночевал король Чарльз. «Граф Ноттингем прятал его здесь, - Джон повел рукой в сторону шелковых обоев, - и сокровища английской короны тоже. Их в подвалах хранили, - он взял подсвечник и велел: «Идем».

Полина, в темноте, не удержалась и крикнула: «Ау!». Эхо заметалось под высоким потолком. Джон, прижал ее к себе: «По слухам, здесь есть ход прямо к реке Червелл. Через него выводили короля. Пойдем, - теплое дыхание щекотало ей ухо, - поищем». Потом, приподнявшись с его холщовой куртки, Полина оправила платье. Женщина хихикнула: «Свечи догорят, и мы навсегда останемся замурованными, ваша светлость. Пальмерстон будет тебя искать. Ты через две недели должен быть на заседании кабинета министров».

– Здесь звонки, еще с прошлого века, - обиженно отозвался герцог. Он целовал Полину, стоя на коленях: «Ты видела, мне даже в отпуске по три телеграммы в день приносят. Кто-нибудь бы да спохватился».

Они спали в огромной опочивальне, с широкой, под шелковым балдахином, кроватью. Каждое утро, подходя к окну, Полина видела оленей на зеленой лужайке, уходившей вниз, к парку под склоном холма.

– Они совсем ручные, - сказал ей Джон, когда они после обеда гуляли в парке. Несколько рыжих и черных спаниелей копошились в палой листве. «Говорят, - Джон чиркнул спичкой, - король Чарльз оставил пару собак, когда под нашей крышей обретался. Это их потомки».

– Мы оленей не стреляем, - герцог протянул оленю ладонь и тот уткнулся в нее мягкими губами. «Только лис. Когда мы с тобой поженимся, - Полина стояла, зачарованно глядя на собак, - устроим большую охоту, зимой».

Утром, в малой столовой, на огромном буфете красного дерева их ждали серебряные блюда с яйцами, беконом, кашей и рыбой, чай и кофе и, для Джона, почта.

– Отделение в Банбери только на тебя работает, - Полина курила, просматривая The Times. Джон стащил у нее папироску: «Именно. Я тебе больше скажу, они, бывает, и ночью открываются, тоже ради меня. Надо сюда телеграф проложить, - он достал фаберовскую ручку и потрепанный, старый блокнот.

Здесь все, подумала Полина, было древним. Она ходила по коврам, привезенным каким-то Экзетером из Святой Земли, и сидела на огромных, тяжелых креслах времен королевы Елизаветы. В библиотеке хранились первопечатные издания. Джон показал ей Библию Гутенберга, японские гравюры на дереве, и точные, изящные географические карты. В углу Полина заметила росчерк: «Ворон». Под стеклом лежали автографы Шекспира и письмо Кристофера Марло, подписанное «Сапожником».

В картинной галерее, Полина спросила: «Почему круглоголовые всего этого не разграбили?»