Чтение онлайн

– В подвал, - велел Мэтью, - я сейчас спущусь.

Он проводил взглядом солдат, что уносили Сальвадора, и взял свой пиджак, стараясь не испачкать кровью тонкий лен.

– Присмотрите за этим, - Мэтью передал одежду охраннику, - и пусть меня вечером ждет экипаж, закрытый. Печь там растоплена? - он кивнул вниз.

– Конечно, как вы и просили, - вытянулся солдат.

Мэтью закурил папиросу. Насвистывая «Дикси», он спустился по узкой, жаркой, темной лестнице, что вела в подвал тюрьмы.

Во Французском Квартале было шумно, магазины бойко торговали. Джошуа, остановившись у входа на рынок, огляделся. Цвели магнолии, по мостовой ехали открытые ландо, он услышал звон колоколов. Церквей в городе было много, лютеранский храм святого Матвея, католический, Марии, пресвитерианский. Его колокола молчали. Джошуа вспомнил: «Александр мне говорил. Они сняли колокола и пожертвовали металл на пушки для конфедератов. Александр...»

Сразу после занятий он пошел к военному коменданту. Джошуа просидел в приемной два часа и услышал сухой голос: «Мистер Горовиц, мистер Сальвадор был арестован согласно приказу из Ричмонда, из столицы. Он помогает расследованию».

– Он еврей, - упрямо сказал Джошуа, стоя перед большим столом. Сесть ему не предложили. Портрет президента Дэвиса украшали флаги Конфедерации, томно колыхающиеся в теплом, полуденном воздухе.

– Он еврей, - повторил Джошуа, держа в руках шляпу. Каштановые волосы прикрывала черная кипа: «Ему нужна особая пища, кошерная, нужен молитвенник...»

– Только бы мне разрешили с ним встретиться, - попросил Джошуа, глядя на оттопыренную губу военного коменданта. Полковник пил холодный чай с мятой.

– И чай у них есть, - отчего-то подумал рав Горовиц, - наверняка, на фронте солдаты его и не видели. Субмарина, - вспомнил Джошуа, - надо передать сведения о субмарине. Не в столицу, это слишком долго. Сюда, в гавань. Понять бы еще как. Это потом. Сейчас надо уговорить его позволить мне свидание.

Полковник отказал, пожав плечами: «Такое решаю не я, а Ричмонд, мистер Горовиц. Распоряжение пришло именно оттуда, как я вам и сказал».

– Все равно, - Джошуа нашел глазами красную, черепичную крышу гугенотской церкви, - все равно я туда вернусь. Встречусь с этой Странницей, удостоверюсь, что она в безопасности, и вернусь. Надо поговорить с человеком, что привез приказ об аресте, из Ричмонда. Надо отправить телеграммы, Бенджамину, старшему брату Сальвадора... Надо его спасти.

Он шел к церкви белого камня:

– Мне нельзя там быть. Какая разница, речь идет о жизни человека. Понятно, почему Александр не захотел использовать для такого синагогу. Там каждый человек на виду. Не еврея бы сразу заметили. А на меня, - Джошуа поднялся по широким ступеням и услышал звук органа, на меня внимания здесь не обратят.

Шляпу он все-таки снимать не стал. Джошуа всегда ходил в кипе. Раввин, осмотревшись, облегченно вздохнул: «Людей мало, никто меня не заметит».

Здесь не было статуй, только распятие темного дерева над алтарем и такие же ряды скамей. В третьем ряду слева сидела женщина. Джошуа увидел простое, хлопковое платье служанки, скромную шляпку. Из-под нее выбивались черные, тяжелые волосы. Он осторожно устроился сзади и спросил: «Простите, мисс, это, кажется, единственная гугенотская церковь на юге?»

– Это не Александр,- поняла Бет. Она перелистывала французский молитвенник. До Чарльстона она добралась быстро. У Бет имелось письмо за подписью государственного секретаря Конфедерации, мистера Йехуды Бенджамина, в котором ей предписывалось оказывать всемерное содействие, как персоне, пользующейся доверием правительства и лично мистера Бенджамина.

Бет сказала ему, что ее тетя, в Чарльстоне, тяжело заболела и хочет попрощаться с племянницей.

– Это та, что и так еле ноги носила?
– хохотнул Бенжамин, расписываясь: «Я помню, ты весь прошлый год к ней ездила, каждый месяц».

– Сестра моей покойной матушки, - Бет перекрестилась и опустила длинные, черные ресницы: «Она вдова, бездетная. Кроме меня, у тети Джемимы никого не осталось. Я быстро вернусь, мистер Бенджамин».

Госсекретарь пожевал сигару:

– Ладно, слуг ты хорошо вышколила, не пропадем. Езжай, - он махнул рукой. Бет присела.

Бенджамин пока только смотрел на нее, пристально, иногда усмехаясь. Однажды, когда Бет убирала в его спальне, сзади послышался шорох. Она обернулась, с подушкой в руках. Бет перестилала постель. Девушка заставила себя улыбнуться: «Мистер Бенджамин, я закончила».

– Со мной, - госсекретарь разглядывал ее грудь, - ты этого так быстро делать не будешь, обещаю.

Он рассмеялся. Бет, поклонившись, выскользнула из спальни.

– «Спасение Венеции», - повторяла Бет, сидя в углу пустого, военного вагона. Их гнали из Ричмонда в Чарльстон за новобранцами. Она грызла яблоко и, наконец, помотала головой:

– Туда я больше не вернусь. Нельзя рисковать. Надо немедленно добраться до Вашингтона, до Дэниела. Нельзя такие вещи доверять курьерам, - Бет почувствовала, как холодеют кончики ее пальцев.

Она так и не успела узнать, кого хотят убить южане. В документах, что девушка переписала стенографическими крючками, значилось больше десятка кодовых имен. Бет и так, и сяк, крутила список, но никакой логики в нем не нашла. В любом случае, по фамилии там никто не упоминался. Это были клички, такие же, как «Сокол», Бет поняла, что это Вильямсон, и «Дрозд».

О Дрозде у нее сведений не было, а именно его подпись стояла под многими донесениями из Вашингтона.

– Голос какой-то знакомый, - нахмурилась Бет. Девушка ответила: «И во всей стране, мистер».

Голос у мужчины был красивый, высокий, мелодичный.

– Кормщик арестован, - сказал он. Бет застыла и обернулась:

– Но вы не волнуйтесь, я о вас позабочусь, Странница…, - голос Джошуа угас.

Рав Горовиц заметил блеск серебряной цепочки на шее цвета нежной, сливочной карамели. От нее пахло чем-то сладким.

– Ваниль, - понял Джошуа, - тетя Бланш, когда к нам приезжала, всегда пекла с бабушкой Батшевой круассаны, с ванилью и миндалем. Круассаны, мильфей, яблочный пирог, французский, пирожные с ягодами..., Господи, да о чем это я?

Губы у нее были цвета ягод, глаза черные, как самая глубокая ночь. Джошуа увидел, как мгновенно побледнели ее щеки. Бет, все еще глядя на него, шепнула: «Джошуа..., Но как...»

– Странник, - он, невольно, улыбнулся: «Бет..., Я бы никогда не мог подумать..., - Джошуа все не отрывал от нее взгляда. Приказав себе собраться, рав Горовиц велел: «Пойдем. Я тебе все расскажу, по дороге. Ты на постоялом дворе остановилась?»

– Для цветных, - она взяла свой саквояж. Джошуа опередил ее: «Позволь мне».