Чтение онлайн

Бет принесли стакан имбирного пива. Джошуа, подождав, пока негр отойдет, пробормотал: «Мне здесь нельзя есть. И пить тоже. Извини».

– Я не забыла, Джошуа, - Бет наклонилась и достала из саквояжа яблоко. Оно было спелое, красное. Рав Горовиц, говоря благословение, почувствовал, как он проголодался.

Бет, шепотом, перегнувшись через стол, рассказала ему все. От нее пахло ванилью, у нее были щеки цвета сливочной карамели и простой, тонкий серебряный крестик на шее.

– Мне надо добраться до столицы, - заключила Бет, - с этими сведениями нельзя медлить. Дэниел, то есть Бюро Военной Информации, должно их получить, Джошуа.

По всему выходило, что южане наметилибольше десятка жертв. Бет расшифровала список для Джошуа, но, как они вместе не бились, они не смогли понять, кто скрывается за кодовыми именами. Расплатившись, Бет повела его на зады таверны. Лошади у коновязи жевали сено. Девушка присела на деревянные ступеньки и закурила дешевую папироску.

– Понятно, - мрачно сказал Джошуа, все еще разглядывая листок из блокнота, куда он переписал клички, - что здесь есть и вице-президент Джонсон, и конгрессмен Стивенс, и генерал Грант.

– Линкольн, - в сумерках ее глаза были огромными, бездонными, как пропасть: «Линкольн, Джошуа».

Звонили колокола церквей Французского Квартала, в быстро темнеющем небе метались птицы.

– Они не посмеют, Бет, - твердо сказал Джошуа, - они не поднимут руку на законно избранного президента Соединенных Штатов Америки...

Бет потянула его за полу пиджака и покраснела: «Садись. Прости. Я помню, тебя трогать нельзя».

– Правильно, - Джошуа опустился поодаль, - после бар-мицвы я с ней за руку не здоровался. И Дэниел тоже. Какие у нее руки красивые.

Они были маленькие, с тонкими пальцами, без колец, без браслетов. Бет сплела их на коленях: «Линкольн..., Они считают, что без Линкольна война захлебнется, Джошуа, что их оставят в покое...»

Рав Горовиц затянулся папиросой: «Война закончится раньше, Бет, это я тебе обещаю. Послушай меня».

Джошуа рассказал ей о субмарине «Ханли». Бет кивнула:

– Я слышала о ней, в Чарльстоне. Здесь есть рыбаки, на островах, галла их зовут. Энтони, юноша, что поваром у Толедано работает, это я его туда устроила, вместе с Александром, - Бет улыбнулась, - его отец покойный был галла. Он говорит на их языке. Он поможет мне добраться до северных фрегатов. И ты уезжай со мной, - велела Бет, - вытащи Александра из тюрьмы, отпразднуйте Пурим, и уезжай. Тебе тоже надо в столицу, - Джошуа посмотрел на ее изящный профиль:

– Она на рысь похожа, ту, что на рукояти кинжала. Голову так же поднимает, гордо. Александр..., - Джошуа отвернулся и кивнул: «Хорошо».

Она хотела пойти с ним к военному коменданту, но Джошуа сразу ей это запретил: «Отправляйся спать, - велел рав Горовиц, - ты с ног валишься. Завтра утром, после молитвы, и занятий, мы тебя найдем, я и мистер Сальвадор. Оружия, надеюсь, у тебя нет?
– поинтересовался Джошуа.

Бет вздохнула:

– Откуда? Это было бы слишком подозрительно. Я два года в руки пистолет не брала, даже больше. Джошуа, - она помялась, - помнишь, в моих записях было имя: «Дрозд?»

– Бенджамин мне показывал его донесения, - кивнул рав Горовиц: «Подумать только, я просто никогда не приходил к нему домой, к государственному секретарю. Иначе я бы тебя раньше увидел. А где ты была до Ричмонда?»

Ему показалось, что темные глаза похолодели. Бет старалась не вспоминать об этом. «Ничего не было, - говорила себе девушка, ложась в скромную, узкую кровать служанки, - это случилось не со мной. Война закончится, рабство отменят, и я выйду замуж по любви. Обязательно».

– Под Саванной, - коротко ответила Бет: «Жду вас утром. Думаешь, - она взглянула на Джошуа, - Александра выпустят?»

– Буду грозить им твоим работодателем, - усмехнулся рав Горовиц: «У меня, в общем, тоже неплохие связи в правительстве».

– Ты очень изменился, - Бет подняла со ступенек саквояж: «Но тебе это идет, Джошуа».

Стемнело, на улицах зажигались газовые фонари. Он увидел, как блестит золотом черная прядь, что выбилась из-под шляпки.

– А ты не изменилась, - Джошуа, отчего-то улыбнулся, и еще долго смотрел ей вслед. Платье обтягивало широкие бедра, тонкую талию, она покачивала изящной, прямой спиной. Раввин почувствовал, что краснеет. Он немного подождал, выкурив еще одну папиросу. Вздохнув, Джошуа пошел в порт, к резиденции коменданта.

– Мистер Горовиц, - раздался за его плечом голос капитана Блэкмора.

– Я сожалею, но заключенный, мистер Александр Сальвадор, скончался сегодня утром от удара. Вот свидетельство врача, - он протянул Джошуа бумагу.

– Нельзя, - велел себе Джошуа, просматривая ровные строки, - ничего нельзя. Тебе надо отправить Бет в Вашингтон и уехать самому. Мстить ты будешь позже.

Он вскинул серо-синие глаза. Блэкмор чуть не отшатнулся, таким яростным, холодным был этот взгляд.

– Мне надо забрать тело, - спокойно сказал рав Горовиц, - у нас..., у евреев, положено хоронить, как можно быстрее. Завтра утром. Мне надо его обмыть, подготовить к погребению, собрать мужчин...

– Пожалуйста, - капитан Блэкмор, радушно, отступил в сторону: «Он в мертвецкой, при тюрьме. Те заключенные, что его избили, мистер Горовиц, - офицер кивнул на бумагу, - наказаны, не волнуйтесь».

– Я не сомневался, - рав Горовиц надел шляпу. Он аккуратно сложил документ. Джошуа спрятал его в карман пиджака и, не прощаясь, вышел. На улице было темно. Над Чарльстоном висели крупные звезды, трещали цикады. Джошуа остановился у распахнутых солдатом ворот.

– Когда-нибудь ненависть исчезнет и останется одна любовь, - вспомнил рав Горовиц.

– Он был прав, конечно. Благословен Ты Господь, Судья Праведный, - вздохнул Джошуа. Он поднял голову, вокруг газовых фонарей вились ночные бабочки:

– Александр ничего им не сказал. Все равно, надо уходить. Этот юноша, Энтони, вне подозрения, он здесь останется. Господи, как больно..., - Джошуа сжал руку в кулак: «Ей нельзя быть на кладбище, нельзя..., Это подозрительно. А если и она его любила? И я не могу, не могу сейчас быть один...»

– Нельзя подвергать Бет опасности, - жестко велел себе Джошуа.

– Забери тело, найди телегу и сообщи людям, что завтра будут похороны. Делай то, что тебе должно, рав Горовиц, - он посмотрел на деревянный забор тюрьмы, на очертания нового невольничьего рынка, неподалеку. Джошуа пообещал себе: «Мы с ней сходим на могилу, завтра вечером. Обязательно. Это тоже мой долг».

Он подал в открывшуюся в калитке щель записку от Блэкмора и вежливо сказал: «По распоряжению начальника тюрьмы мне разрешено забрать тело мистера Сальвадора».

Могильщиками на еврейском кладбище были негры. Джошуа стоял, глядя за тем, как опускают гроб в яму. Земля здесь была такой, как в Новом Орлеане, влажной, красноватой, теплой от утреннего солнца. Вчера вечером, привезя труп в маленькое здание у входа в кладбище, там размещалось похоронное братство, Джошуа пошел к своим старикам. Здесь, как и в Луизиане, именно они обмывали тела. Джошуа делал то, что надо было сделать, не обращая внимания на шепот других. Рав Горовиц знал, о чем они говорили. Сальвадору, было едва за сорок, он никогда не жаловался на болезни.