Чтение онлайн

Плиту они разжигать не стали. Макс сбегал в лавку за сыром, Дэниел заварил кофе с кардамоном.

– Отдохнете, - весело сказал майор Горовиц, - ты, Майкл, вернешься в свой кабинет в Белом Доме. Президент о тебе спрашивал. С тобой, Макс, - он взглянул на Волка, - у меня будет отдельный разговор.

Макс вытянул длинные ноги и блаженно зевнул:

– Ричмонд. Я так и знал, - он приоткрыл один голубой глаз: «Готовь мне надежные документы, майор. Подбери человека без родственников».

– Бет мне расскажет о Ричмонде. Она там год провела, - весело подумал Макс, - и заодно..., Наверняка, она уже не девственница. Вот и хорошо.

Дэниел сказал им, что Бет и Джошуа едут в Вашингтон. Майкл обещал устроить кузине пропуск на галерею в Капитолии, во время голосования за Тринадцатую Поправку.

– Я поработаю с журналистами, - кивнул Майкл, - вспомним линчевание отца, - он вздохнул, - покойных Фрименов..., Сенат поддержит поправку, обещаю, а с Палатой придется повозиться, но для этого я и здесь.

Линкольн пригласил их на обед в Белом Доме. Для Джошуа и Дэниела должны были накрыть отдельный стол, с новой посудой. «Рав Горовиц, - смешливо сказал Дэниел президенту, - принесет наше мясо, вино. Сам встанет к плите..., Он отлично готовит, на Святой Земле научился».

Они сидели в Овальном Кабинете. Линкольн, погладив бороду, так же весело отозвался:

– Я бы раввина Горовица отправил военным капелланом, в добровольческую бригаду Иллинойса. Там почти одни евреи воюют. Поговорю с ним, как он приедет, - заключил президент.

Завтра Дэниел вел Майкла и Макса на прием к Вильямсону. «Потанцуете, за меня, - рассмеялся майор Горовиц, - будет бал, светские разговоры, шампанское..., Выспитесь, - велел Дэниел, - побрейтесь и наденьте парадную форму с орденами».

Вильямсон сразу согласился. Дэниел делал это не для того, чтобы ввести кузенов в общество. Майор Горовиц подозревал, что Мэтью Вулф где-то в столице. Дэниел, как ни старался, не мог себе объяснить, почему он в этом уверен. Пинкертон сварливо сказал ему, что Мэтью мог давно уехать в Европу или перебраться в Канаду. И там и там, у Конфедерации было много агентов.

Майор покачал головой: «Я его знаю, Аллен. Он мой кузен, я с ним вырос. Мэтью, - Дэниел пощелкал пальцами, - всегда был очень хитрым, и умел ждать».

Майор Горовиц надеялся, что Вильямсон, познакомившись с Майклом, пойдет к Мэтью. «Тогда, - размышлял Дэниел, - мы младшего Вулфа и накроем. Наверное».

Майклу о своих планах Дэниел не говорил. Это было совершенно ни к чему.

– И красивые девушки, - добавил он, допивая кофе.

Волк поднял бровь. Майкл закинул руки за голову и добродушно отозвался: «Давно я их не видел. Спасибо, Дэниел. Впрочем, - он легко поднялся и недовольно осмотрел свою потрепанную форму, - я остаюсь в столице, буду ходить на приемы. А Макс начнет очаровывать южных дам».

Волк лениво улыбался, покуривая папиросу, а потом кивнул. «Но сначала, - пообещал себе он, - сначала Бет. В этот раз я ее не упущу».

Дэниел принес из орехового поставца вторую бутылку виски, из запасов покойного деда. Натан заказывал их в Шотландии: «Допьем, и отправимся спать. Завтра у нас много дел».

У Аталии Вильямсон была чернокожая горничная, молчаливая, аккуратная мулатка. Девушка, за несколько лет в столице, так и не привыкла к тому, что негры на улицах, не рабы. В Саванне тоже жили свободные цветные, но их на юге было гораздо меньше.

– Они служат в армии, - Аталия ждала, пока горничная затянет ее корсет, - даже в колледжи ходят…, У Мелани, - она искоса взглянула на девушку, - брат воюет. Сержантом стал. Чернокожих офицеров, конечно, никогда не появится. Но я читала в газете, есть негры, что преподают, пишут, есть священники..., Даже актеры.

Отец любил ходить с друзьями-холостяками в мюзик-холл. Деревянное здание стояло на берегу Потомака, в бедном районе, где жили цветные. После театра отец возвращался только на следующий день. От его костюма пахло шампанским, пудрой и духами.

– Был в гостях, милая, - Вильямсон зевал, - засиделись до утра.

Аталия несколько раз просила отца взять ее на спектакль, но Вильямсон улыбался: «Лучше пойдем в оперу, милая. Мюзик-холл, не место для девушки».

Аталия ходила в оперу. Ее навещала преподавательница музыки, девушка продолжала занятия рисованием и французским языком. В столице ей нравилось. У них был свой выезд, с кровными лошадьми. Аталия играла на большом фортепиано от нью-йоркского мастера, Стейнвея. Отец покупал ей драгоценности, портниха-француженка приходила на дом. Аталия носила шелковые, бальные платья, у нее появились шубки из соболя и отороченные мехом, бархатные капоры. За ней ухаживали сыновья сенаторов, военные, молодые люди из богатых семей, освобожденные от службы в армии. Но штатских в городе было мало. Каждый юноша на севере считал своим долгом отправиться на фронт. Аталия уже потеряла нескольких приятных собеседников. Она привыкла читать долгие списки раненых и убитых офицеров, их печатали в National Intelligencer.

О женихе Аталия и не вспоминала, вернее, она больше не считала его своим женихом. Она не видела мистера Вулфа со времени их переезда в Вашингтон. Аталия, присев у зеркала, полюбовалась собой. Платье было цвета чайной розы. Светловолосая, с высокой прической, изящная голова украшена живыми цветами. На шее и в ушах блестели бриллианты. Она взяла кусочек замши и аккуратно отполировала ногти. Аталия коснулась губ, намазав их бальзамом, и вдохнула запах парижской ароматической эссенции, в хрустальном флаконе. «Ландыш, - весело сказала девушка, поднимаясь, покружившись, - сегодня от меня будет пахнуть ландышем».

Снизу слышались звуки настраиваемых скрипок. Бал был благотворительным. Отец Аталии жертвовал на госпитали. В доме у Вильямсона бывал глава сенатской комиссии по бюджету, мистер Стивенс, начальник санитарной комиссии, генералы и даже вице-президент Джонсон. Линкольн их пока не посещал, но Аталию с отцом пригласили на прием в Белый Дом. Девушке там не понравилось. Все было очень скромно. Шампанское оказалось не лучшего качества, и за обедом подали всего три перемены.

Аталия спустилась вниз по мраморной, устланной коврами лестнице. Отец, в изящном сюртуке, с расчесанной, с проседью бородой, поцеловал ее в лоб. «Ты моя красавица, - одобрительно сказал Вильямсон, - твой стол готов».

Аталия и другие девушки заведовали ярмаркой в пользу раненых. На скатерти стояли хрустальные бокалы. Горлышки бутылок с шампанским виднелись из серебряных ведерок. На столе Аталии были ее рисунки и пастели. Она ходила на этюды к Белому Дому и Капитолию, к реке Потомак.

Аталия достала из кружевного мешочка на запястье свою записную книжку для балов и не удержалась, взглянула в сторону передней. К отцу выстроилась очередь. Аталия решила:

– Надо папе сказать, что я не хочу венчаться с мистером Вулфом. Северяне выиграют войну, это понятно. Я могу сделать отличную партию здесь, в столице, выйти замуж за политика, или промышленника. Может быть, - она тихонько вздохнула, - стать женой будущего президента..., Дед мистера Вулфа был вице-президентом, недолго, правда. Папа говорил, его на Арлингтонском кладбище будут хоронить. Мистер Линкольн приедет на церемонию.