Чтение онлайн

Петеньку привез вестовой в экипаже военного ведомства. Мальчик, завидев отца, вздохнул: «Тад плачет все время, а миссис Линкольн с постели не встает, с ней врач. Папа, - он взял Степана за руку, - что с мамочкой?»

Они стояли в закрытом дворе госпиталя. Было жарко, небо над головой играло чистым, весенним цветом. Пели птицы, и Степан вспомнил: «Пока мы вместе, смерти нет». «Так и будет, Марта, - пообещал он, - так и будет, любовь моя».

Барнс провел их в охраняемую палату, где лежала Марта. Врач сказал, у двери: «Причин волноваться нет. Пулю мы достали, жар не развился, рана чистая. Твоя мама обязательно выздоровеет, - он погладил Петеньку по голове.

– Она спит сейчас, - добавил Барнс, пропуская их вперед, - я хочу подержать ее на опиуме. Это лучше для организма, ему надо восстановить силы. Когда миссис Бенджамин-Вулф очнется, я вам сообщу.

Она вытянулась на постели, маленькая, худенькая, прикрытая шерстяным одеялом. Бронзовые волосы были убраны под косынку. Степан и Петя осторожно присели на кровать. Петенька шепнул: «Мамочка! Мамочка, милая, ты меня слышишь?»

Мальчику показалось, что темные, длинные ресницы матери дрогнули. Тонкий мизинец зашевелился. Степан, опустив глаза, понял, что жена ищет пистолет. Кольт лежал рядом с Мартой. Главный хирург армии, проверяя ее пульс, весело заметил: «Мы его разрядили, конечно». Степан подвинул жене револьвер. Палец коснулся рукоятки. Ему показалось, что бледные губы жены улыбаются.

– Мама выздоровеет, милый, - уверенно сказал Степан Петеньке, когда они вышли во двор. Он отправил сына обратно в Белый Дом. Дэниел написал: «Я сейчас ночевать на работе буду, а Майкл там. Он присмотрит за твоим сыном».

Макс остался на верфях. К удивлению Степана, он хорошо разбирался в технике. Макс пожал плечами: «Я с шестнадцати лет либо в шахтах, либо в механических мастерских работаю, - он разогнулся и отряхнул испачканные углем руки, - не волнуйтесь, кузен. Без помощника в машинном отделении вы не останетесь».

Субмарина была рассчитана на пятерых, но Степан не видел смысла сажать туда больше людей. «Сами справимся, - сказал он Максу, уезжая с верфи, - готовь ее к выходу. Я скоро вернусь».

– Надеюсь, с хорошими новостями, - крикнул Макс ему вслед. Он проводил глазами широкую, мощную спину в суконной куртке, рыжие, коротко стриженые волосы:

– А если кузина Марта умрет..., Смелая она женщина. Может быть, тогда рассказать ему? Да не умрет она, - рассердился на себя Макс, - ее прабабушка чуть ли ни до ста лет дожила, и на седьмом десятке прыгала с палубы взорванного корабля в Балтийское море. Еще и мужа своего спасла. Кузина Марта тебя переживет, милый мой Волк, - он закурил папироску и вернулся к пневматическому двигателю субмарины.

Майкл вышел из Белого Дома, когда над Вашингтоном повисла луна. Дети остались в спальне Тада. Петя рассказывал сыну Линкольна о Китае и Японии, Майкл поиграл с мальчиками в карты. Он вспомнил тихий голос Тада: «Мистер Вулф, а папа..., папа там..., - ребенок указал вниз.

Майкл кивнул. Ночью врачи делали вскрытие, а на утро он вызвал похоронных дел мастера. Тело надо было забальзамировать. После прощания, в Восточной Гостиной, и в ротонде Капитолия, гроб отправлялся в Иллинойс, на особом железнодорожном рейсе. Он должен был пройти через все крупные города восточного побережья, чтобы люди, как сказал президент Джонсон, попрощались с героем Америки. Майклу поручили сопровождать поезд и заняться похоронами в Спрингфилде, а после его ждали в Вашингтоне. Джонсон оставлял себе всю администрацию. «Работы будет много, мистер Вулф, - предупредил он Майкла, - отложите все личные дела, если они есть, на потом».

– Отложу, - Майкл отпер кованую калитку особняка: «Бедная Аталия, надо ей немедленно отправить записку, она волнуется..., Придется осенью обвенчаться. Ничего, Джонсон мне даст две недели отпуска, свожу Аталию хотя бы на побережье. Еще тепло будет..., - Майкл представил себе берег белого песка, и ее, в простом платье, шлепающую ногами по воде. Он улыбнулся: «В Европу мы еще съездим, обязательно».

В саду было тихо, темно. Наверху, в ночном небе, шуршали ветви тополей. Майкл почувствовал, как он устал. Вытянув ноги, мужчина опустился на мраморную скамейку. Он достал из кармана пиджака серебряный портсигар и вздрогнул. Сзади чиркнула спичка. Майкл обернулся и увидел в фосфорном, белом свете голубые, такие знакомые глаза.

– Здравствуй, Майкл, - спокойно сказал Мэтью и сел рядом с братом.

Мэтью курил и рассказывал брату придуманную историю. За день прогулок по улицам Вашингтона он повторил ее много раз, чтобы не путаться в деталях.

– Хотя Майкл всегда был доверчивым теленком, - холодно думал Мэтью, - тем более, я его брат. Он меня не выдаст, да и выдавать нечего. Я просто офицер конфедератов. Он поможет мне спасти Аталию, он джентльмен. Мерзавцы, арестовать невинную девушку, держать ее в камере…

Мэтью говорил, что с начала войны служил в армии Миссисипи, под командованием генерала Джонстона. Он намеренно выбрал погибшего военачальника. Майкл бы, конечно, ничего проверять не стал, да и как было проверить, в неразберихе едва закончившейся войны, но Мэтью велел себе быть осторожным. Он рассказал Майклу, что давно продал имение в Саванне, и собирается в Европу.

– Езжай, - недоуменно прервал его брат, - ты слышал условия капитуляции, наверняка. Вас никто не будет преследовать. Садись на корабль и отправляйся во Францию.

Даже в темноте было заметно, как покраснел Мэтью. Майкл поднялся:

– Пошли. Тебе помыться надо, отдохнуть…, Денег я тебе дам, не волнуйся. И напишу аффидавит, если тебя паспорта нет, - он улыбнулся и потрепал брата по плечу: «Завтра сходишь, получишь новые документы. Ты в Европе думаешь обосноваться?
– он посмотрел в голубые глаза Мэтью.

– Он, конечно, раньше был рабовладельцем, - вздохнул Майкл, - однако война всех изменила. Он тоже повзрослел. Женится в Европе, у меня племянники появятся. Он мой брат. И он честно воевал, боевой офицер…

Мэтью помолчал: «Посмотрим, Майкл. И спасибо тебе».

После ванны, Мэтью сидел в библиотеке, в бархатном халате Майкла, держа хрустальный бокал с виски. Он, осторожно начал:

– Майкл…Я не только потому в столицу приехал, что ты здесь…, Я знал, что ты мне поможешь, - мужчина замолчал. Майкл, потянувшись, пожал его руку: «Ты все правильно сделал, милый. Что такое?
– озабоченно спросил он.

Мэтью говорил, а потом заметил, как застыла щека брата, как дернулся угол его рта. «Я уверен, - заключил Мэтью, - что мисс Вильямсон ни в чем не виновата. Это просто ошибка, недоразумение…, Ей девятнадцать лет, бесчестно подозревать невинную девушку…, Ты, наверняка, знаешь людей из военного ведомства…»

Прямо о кузене Дэниеле Мэтью говорить не стал, на всякий случай. Майкл молчал, затягиваясь папиросой. Мэтью добавил: «Я слышал сегодня, в таверне, кузина Марта была в ложе с Линкольном. Майкл, это ужасно, поднять руку на законно избранного президента, на женщину…, Как она?
– поинтересовался Мэтью.

– Она выживет, операция была удачной, - вздохнул Майкл: «Муж ее здесь, он на военных верфях работает. И сын тоже, десять лет ему. И кузен Макс, из Брюсселя, он в нашей армии воевал, а сейчас домой поедет. Мисс Вильямсон, моя невеста, - Майкл поднялся и подошел к окну.