Чтение онлайн

Получив документы, Марта, невзначай, поинтересовалась у посланника Бруннова, может ли она, миссис Кроу, навестить Россию. Филипп Иванович всплеснул толстенькими ручками:

– Разумеется! И ваш муж, - он испытующе посмотрел на Марту, - владелец «К и К» будет заинтересован в деловом визите в нашу страну..., Она стремительно развивается. У нас растет промышленность, железные дороги...

– Посмотрим, - коротко ответила женщина.

Выйдя на площадь Белгравии, она усмехнулась:

– Судя по всему, это дело рук Федора Петровича. Хочет, чтобы мы в Россию приехали. Все равно, -Марта помотала головой, - нельзя ему доверять. Питер, как отец его, дела с Россией не ведет, и не будет. Потом, - она пошла на Ганновер-сквер, - когда Петя взрослым станет, туда отправимся. Это безопасней.

На каникулах Петя ходил на службу в церковь при посольстве и занимался с отцом Евгением, священником, законом Божьим и русским языком.

– Взял, - недоуменно ответил Петя. Мальчик закатил голубые глаза: «Невозможно с тобой говорить. Никогда ничего прямо не скажешь!».

Грегори промолчал. Он отвернулся, глядя в окно, на зеленые, летние поля вдоль Темзы, на яркое, утреннее небо.

Браун, вместе с Питером готовил комнату для родов. Свекровь увела Люси на прогулку. Проводив мальчиков, Марта еще раз взглянула на свои вычисления. Она составила схему последнего месяца в жизни Маргариты де ла Марк.

– Она жива, - упрямо сказала себе Марта, - я в это верю.

Младший Виллем прислал ей подробное письмо, Марта поговорила с Полиной. Женщина покусала карандаш:

– Она ходила по магазинам, якобы. Этого никак не проверить. И она знала адрес, на рю де Риш-Клер. А если Макс был там, в то же самое время?

Анри написал, что, после похорон, брат уехал из Парижа в неизвестном направлении. Марта даже связалась с адвокатской конторой, продававшей квартиру. Ей ответили, что никак не могут помочь. Сведения о клиентах были конфиденциальными.

Марта рассчитала все возможные варианты и пришла к выводу, что либо на квартире был Макс, либо Маргарита встретила там кого- то.

– Покупателя, человека, что убирал ее..., - Марта, задумалась, - но это незнакомые люди. Хотя Макса она тоже не знала. Макс умеет быть очень убедительным.

Марта съездила к Герцену, после Пасхи. Александр Ивановис хмыкнул:

– Миссис Кроу, я вам доверяю. Но поймите и вы меня. У нас, - Герцен повел рукой в сторону заваленного бумагами стола, - большая организация. Мы не можем уследить за всеми ее членами. Мистер де Лу выполняет задания Интернационала. Вот и все, что я знаю.

– Не пытать же его, - пробормотала Марта, сидя в вагоне подземной железной дороги: «И Джон ничего не сделает. Маркс живет здесь легально, и Герцен тоже. Они не обязаны сообщать, где сейчас Макс, даже если премьер-министр, граф Дерби, будет этим интересоваться».

Марта едва успела убрать блокнот и запереть вделанный в стену сейф. С порога раздался голос Брауна: «Все готово, миссис Кроу. Пойдемте, примем снадобье». Марта посмотрела в его внимательные, спокойные глаза. Покидая спальню, женщина украдкой перекрестилась.

Мартин Кроу пил чай, читая The Times. Мальчишек он отправил в малую библиотеку. Мартин, хоть и был членом правления, но не хотел слушать воркотню джентльменов. Не все были рады видеть в клубе детей. Они сходили в галерею Кроу, посмотрели на Розеттский камень, и пообедали здесь, в Брук-клубе. Мартин понял:

– Шестой час вечера, а от Сидонии ничего не слышно. Господи, только бы все удачно прошло..., - он почувствовал у себя за плечом какой-то шорох. Лакей во фраке наклонился: «Вам телеграмма, мистер Кроу».

Мартин заставил себя успокоиться и надорвал бумажную ленточку. «Схватки остановились, - прочел он, - срочно привези еще двух хирургов на консилиум. Браун настаивает, что все в порядке, но мы волнуемся».

Мартин, поднявшись, нарочито аккуратно свернул газету.

Петя и Грегори устроились в дальнем углу малой библиотеки. В комнате было безлюдно. Пахло пылью, на дубовых половицах лежали лучи послеполуденного солнца. Брат листал «Преступление Орсиваля» месье Габорио. Петя читал о казни императора Максимилиана, расстрелянного в Мехико.

– Здесь нам будет удобнее, - услышали они глубокий, мужской голос: «Не все патроны нашего клуба интересуются медициной, тем более, - расхохотался человек, - удалением камней из мочевого пузыря. Я вам расскажу об операции, которую я сделал императору Бельгии. Я назвал ее литотрипсией, от греческого «литос»….»

– Камень, - рассеянно сказал Грегори, подняв темноволосую голову, глядя на двух мужчин, помладше и постарше, что зашли в библиотеку.

Мальчик встал: «Вы сэр Генри Томпсон, я о вас читал. Грегори Вадия, - он поклонился. Мужчина постарше, с почти седой бородой, вынув изо рта сигару, заметил, с иностранным акцентом: «Видите, Генри, нам растет достойная смена». Он был невысокого роста, плотный. Окинув взглядом комнату, гость рассмеялся: «Не знал, что у вас в клубе есть русские газеты, Генри».

– Это моя газета, - Петя тоже поднялся.

– Я знаю русский, вот и..., - он смутился и покраснел. Незнакомец пристально его рассматривал.

– Мы можем поговорить на моем родном языке, - сказал мужчина по-русски и протянул руку.

– Петр, - спохватился мальчик, - Петр Степанович Воронцов-Вельяминов, ваше превосходительство. Рука у человека была крепкая, совсем не старческая, с длинными, ловкими пальцами.

Он все изучал Петю, и, наконец, улыбнулся: «Вот оно как. Николай Иванович Пирогов, к вашим услугам».

Браун поправил маску на лице женщины, она была под эфиром. Врач оглянулся на дверь. Мистер Кроу вышел. Браун вспомнил:

– Свекровь ее приходила. Сказала, что дочка его зовет. Дочка у них на удивление хорошо говорит, для своего возраста, - он, на мгновение, увидел прозрачные, зеленые глаза, упрямый, нежный подбородок. Девочка была похожа на мать.

Миссис Кроу лежала, вытянувшись на спине. Схватки, хоть и прекратились, но сердце у ребенка билось хорошо. Браун предполагал, после маленькой операции, приступить к извлечению младенца. В комнате было тихо, остро пахло эфиром и травами. Браун взял скальпель и примерился: «Крови будет столько, что никто, ничего не заметит». Он протер операционное поле раствором карболки. Браун, в своей лечебнице, боролся за антисептику. Он всегда, гордо, указывал на низкие, по сравнению с другими лондонскими госпиталями, цифры смерти от заражения крови.

– Два надреза и дело закончено, - он наклонился и услышал с порога холодный голос: «Мистер Браун, что вы делаете?»

Сэр Генри Томпсон, баронет, известный на всю Европу хирург, личный врач бельгийского императора, стоял в дверях. Он закатал рукава на рубашке, подошел к Брауну и бесцеремонно забрал у него скальпель. «Я осматривал роженицу, - зло сказал Браун, - я ее лечащий врач. Как вы смеете, сэр Генри!»

– Зачем вам понадобился скальпель?
– поинтересовался второй мужчина. Обернувшись, он позвал: «Мистер Кроу, идите сюда!»