Чтение онлайн

Федор, таща ее за собой, быстро пополз к окопам правительственных войск.

Женщина приходила в себя. Федор приказал оставить их одних. Командир подразделения версальцев, увидев бумагу, подписанную Тьером, уважительно кивнул. Гвардейцев, что пошли вместе с ним к окопам, уже не было в живых. Одного версальцы застрелили, когда увидели, что они ползут к траншеям. Двое других пыталось бежать. Федор убил одного из своего кольта. Второго, раненого, он притащил в расположение правительственных войск и передал командиру батальона. Когда он готовился пробраться обратно к расположению коммунаров, Федор увидел тело, валяющееся у стенки сарая. Солдата расстреляли.

– Вы поняли, - сказал Федор офицеру, - когда до меня кто-то доползает, открываете огонь из всего имеющегося оружия.

– Вы рискуете, месье, - озабоченно сказал капитан: «Еще хорошо, что вы по дороге сюда обошлись без ран».

– Ваши солдаты..., наши, - Воронцов-Вельяминов рассмеялся, - меня задели, пару недель назад. Когда первая атака случилась. Но я на вас не в обиде.

Он предполагал, что за ним поползет женщина, приехавшая из Парижа.

– Она медицинская сестра, - размышлял Федор, уткнувшись лицом в землю, - это ее долг. Наверняка, тоже коммунистка. Ей понравится у версальцев, обещаю, - он, незаметно, усмехнулся. Воронцов-Вельяминов был уверен, что женщина знает Волка. Он сказал капитану версальцев: «У меня есть к ней отдельный разговор, а после этого, - Федор повел рукой, - делайте, что хотите».

Пока она была в обмороке, Федор успел помыться и надеть вычищенную куртку гвардейца, разумеется, без красного банта. Командир подразделения сказал, что, по распоряжению штаба армии, на следующей неделе начинается атака на Париж. Федор, по памяти, начертил план баррикад. У них в особняке висела большая карта города, где были отмечены перекрытые улицы. Донесение с курьером отправили в Версаль, командир пожал ему руку: «Вы нам очень помогли, месье».

Длинные, черные ресницы задрожали. Мирьям, украдкой, огляделась. Она лежала на старом, с потрепанной, бархатной обивкой, диване. Пахло порохом, табаком, комната была бедной. Она поняла:

– Это ферма. Я в расположении версальцев, Макс мне показывал карту, когда мы сюда ехали..., -Мирьям подняла веки и вздрогнула. Она узнала рыжие, коротко стриженые волосы. Крови на них не было, он вымыл голову. Мужчина стоял, засунув руку в карман куртки гвардейца, держа изящный, маленький кольт.

Мирьям попыталась приподняться и обнаружила, что она связана. Мужчина, при свете свечи, внимательно разглядывал ее, голубыми, холодными глазами.

– Он похож на Степана, - внезапно, поняла Мирьям, - и на этого..., графа фон Рабе. Юджиния чуть сознание не потеряла, когда он в квартиру вошел. Она потом сказала, что фон Рабе очень напоминает ее бывшего мужа, русского. Федор Петрович Воронцов-Вельяминов, - испуганно, вспомнила Мирьям: «Брат Степана, младший. Он полицейский, в русской охранке работает. Господи, не может быть такого..., Зачем он здесь? Он притворялся коммунаром...»

У него был красивый, низкий голос, и парижский акцент.

– Милочка, - мужчина, небрежно, закурил, - у меня мало времени, и вопросов тоже, в общем-то, - он наклонился и выпустил дым в лицо Мирьям, - мало. Вернее, один. Кто такой Волк?

На него взглянули упрямые, голубые глаза. Федор отчего-то вспомнил твердый подбородок невестки. «Ее я тоже сломаю, - пообещал себе Воронцов-Вельяминов, - заберу мою дочь, и заставлю работать на Россию. Потом я избавлюсь от них. Мне такие родственники ни к чему».

– Кто такой Волк?
– спокойно повторил он: «Не запирайтесь, вы вместе с ним приехали из Парижа. Я вас видел».

– Нельзя ему ничего говорить..., - велела себе Мирьям.

– Надо бежать, добраться до города, предупредить Юджинию и Анри..., А если это не он? Если это просто офицер версальской разведки? Макс говорил, что в городе есть шпионы..., - она ахнула. Мужчина ударил ее по щеке.

– Ну!
– угрожающе сказал он, потирая ладонь: «У меня мало времени, милочка».

Федор, работая в России, славился тем, что всегда умел найти подход к арестованным. Девушки благородного происхождения, таких было много среди радикалов, даже не подозревали, на что может быть способен жандарм.

Он никогда не начинал допрос с физических мер. Он учил сотрудников, что важно понять, согласится ли девушка давать сведения добровольно. Многие шли на предательство, просто оказавшись в камере с уголовниками. В такие моменты Федор всегда вспоминал бывшую жену. «Некоторым, - он затягивался сигарой, - нужна просто хорошая трепка. Крепкая мужская рука. Они потом сами будут вокруг вас хлопотать, готовить чай, стелить постель, - Федор улыбался, - и приносить ценные сведения».

В Санкт-Петербурге у него была такая осведомительница.

Верочке Соловьевой исполнилось двадцать четыре. Она была сирота, из обедневшей дворянской семьи, и училась в Смольном Институте по стипендии от императрицы. Отец Верочки погиб на Кавказе, в стычке с горцами. Федор сначала приметил ее, потому, что Верочка дружила с княжной Долгоруковой, любовницей Его Величества. После выпуска из Смольного Верочка попыталась устроиться в гувернантки, но девушка она была глупенькая, хоть и хорошенькая. Федор пообещал ей протекцию, и выполнил свое обещание. Верочку взяли классной дамой в Смольный Институт. Она сообщала ему все подробности жизни Катеньки Долгоруковой. Женщины были очень близки. Федор знал, что Верочка в него влюблена и надеется на свадьбу, однако ничего такого произойти не могло. Она была ему нужна до тех пор, пока Долгорукова будет состоять при императоре.

– Она может забеременеть, - размышлял Федор, - не Верочка, конечно, - он был очень осторожен, - а Долгорукова. Однако, это к лучшему. Император к ней привязан. Мы все знаем об их свиданиях..., Мы ее держим под надзором. Это безопасней, чем менять любовниц. Его Величество ценит красивых женщин. С радикалов станется, подвести к нему какую-нибудь, - Федор поискал слово, - чаровницу.

Из Санкт-Петербурга Федор уехал сразу после Рождества, сначала в Варшаву, а оттуда, в Вену. «Можно с ней развлечься, - он рассматривал упрямо сжатые губы неизвестной женщины, - ей, хоть и тридцать, но она недурна». Он хлестнул ее по щеке, еще раз: «Я сказал, у меня мало времени! Кто такой Волк?»

– Хорошо, что Степан умер, не узнав, чем занимается его брат, - Мирьям вдохнула запах крови, что исходил от него, перебивая пороховую гарь. У него были большие руки, покрытые ссадинами, на длинных пальцах она заметила рыжие волоски. Мирьям помотала головой и попыталась отвернуться.

– Сучка, - почти ласково сказал Федор, рванув ее к себе за волосы, - ты об этом пожалеешь, коммунистическая шлюха. Ты отсюда живой не выйдешь, это я тебе обещаю, - она все вырывалась. Федор, разъярившись, разбил ей губы одним ударом кулака. Потом все было просто. Он услышал треск кости в ее запястье, женщина побледнела и обмякла, запрокинув назад голову. Он разорвал ее грязный жакет, и поднял к поясу юбку, обнажив длинные, стройные ноги в простых чулках, и холщовую рубашку. Федор потряс женщину за плечи. Голубые глаза наполнились болью, она выдохнула:

– Пожалуйста..., не надо больше..., я все скажу, все..., - Мирьям попросила:

– Бабушка, помоги мне! Как тогда, в Америке, со Смитом..., Дай мне какое-нибудь оружие, я убью его. Это для всех будет лучше..., - он сломал ей левое запястье, рука горела, как в огне. Мирьям успела понять: «Я сумею. С правой рукой все в порядке..., Мне нужен пистолет, или нож. Бабушка мне его пошлет, я знаю..., - она начала говорить.

– Родственник, - почти весело подумал Федор.

– Максимилиан де Лу, он же Франсуа Вильнев. Очень, очень ценные сведения. Трогать его я не буду. Он мне пригодится, - он намотал ее волосы на руку и потянул к себе: