Чтение онлайн

– Кажется, кто-то ползет в нашу сторону. Надо послать людей..., - он обернулся и услышал женский голос:

– Если он ранен, то я пойду. Стреляю я хорошо, - Мирьям держала армейский пистолет, они выдавались всем гвардейцам. Черные волосы были сколоты на затылке, женщина надела строгий, темный суконный жакет и такую же юбку.

– Правильно, - хмыкнул Волк, - они увидят тебя и прекратят огонь. Все-таки женщина, - он ласково, сильно пожал руку Мирьям: «Спасибо». Домбровский проводил ее глазами:

– А если не прекратят? Ты, Макс, - он, испытующе, посмотрел на Волка,- выстрелил бы в женщину?

– Разумеется, - пожал плечами Волк, закуривая.

– Я, дорогой Ярослав, не страдаю подобными предрассудками, - он вспомнил кровь, лившуюся из разнесенной пулей головы Катеньки, - а они, - Макс махнул папиросой на запад,- они буржуа. Дворяне..., - издевательски рассмеялся Волк, - у них благородство в крови.

– Мы с тобой тоже дворяне, - Домбровский, при свете фонарей со свечами, газа здесь не было, -увидел, как Мирьям выходит из задней калитки, направляясь по тропинке к роще. На ее плече висела холщовая сумка с красным крестом. Домбровский вспомнил: «Международный символ помощи раненым. Его почти десять лет назад приняли, на конференции в Женеве, после битвы при Сольферино. Конечно, они не будут стрелять».

– Мы, - холодно заметил Волк, - освободились от гнета нашего сословия, дорогой товарищ Ярослав. «Если она погибнет, - Макс выдохнул дым, - всем будет удобней. И мне, и Коммуне. Нам нужна героиня, мученица..., Это окажется очень полезным для пропаганды. Зверства версальцев продолжаются, они расстреляли врача, помогавшего раненому солдату. Мы выпустим листовки, устроим вечер памяти. Будет, как с линчеванием Фрименов. Тогда взорвалась Америка, Мирьям мне рассказывала. А теперь взорвется Европа».

Макс очень надеялся, что кузина с поля боя не вернется. Мирьям все больше привязывалась к нему. Волк, предполагал, что женщина вздумает не уезжать в Лондон.

– Замужние дамы тоже опасны, - мрачно размышлял Волк, лежа на спине, рассеянно гладя ее по черным, растрепанным волосам, - кузен Стивен не такой человек, чтобы ему дорогу переходить. Он под носом у султана сумел соблазнить его жену, не побоялся. Он меня застрелит, если узнает, что Мирьям со мной осталась.

Волку совершенно не хотелось умирать из-за такой глупости, а как отделаться от кузины, он пока не придумал. Раненый национальный гвардеец подвернулся очень удачно. Волк прислушался:

– Видишь, я прав оказался. Они прекратили стрелять. А что это за месье Ларю?
– поинтересовался Волк.

– О нем очень хорошо отзываются, - вздохнул Домбровский: «Ветеран войны, каменщик, водил людей в атаку, был ранен..., Они хотели, как лучше, - добавил поляк и помолчал: «Надо вводить в подразделениях гвардии дисциплину. Хватит этой анархии, когда каждый сам себе командир».

– Хоть бы они выпустили несколько пуль, - попросил Волк, - или снаряд. Хоть бы ее ранили. Может быть, тогда, она от меня отстанет, пиявка. Раненая, она нам тоже пригодится, для агитации.

Собор был заминирован. Волк, как и весь Совет Коммуны, знал, что под Парижем стоит больше ста тысяч человек, армия Мак-Магона. Немцы, по договоренности с версальским правительством, ускорили возвращение пленных. Большинство из них присоединялось к войскам Тьера. Выступления пролетариата в других городах Франции, на которые рассчитывала Коммуна, провалились.

– Надо уходить, - Волк рассматривал шрам на левом запястье, - Анри здесь. Это мне поможет. Если что-то случится, - он понял, что не хочет даже упоминать о возможной смерти, - я просто выдам его за себя. Пусть его расстреливают. Версальцы не станут разбираться, кто из нас настоящий Волк. Моя жизнь нужна революции. А кузину Эжени, - он, незаметно, улыбнулся, - я, конечно утешу. И позабочусь о Пьере. Он мой племянник, других наследников у меня пока нет. И у Анри тоже, - он понял, что думает о брате, как о мертвеце.

– Странно, - сказал Домбровский, - все еще тихо.

Он поднял подзорную трубу и сдержал ругательство. Версальцы потушили фонари в траншеях, на поле ничего не было видно. Они, внезапно, услышали свист снаряда и пригнулись. Артиллерия правительственных войск начала прицельно бить по особняку. «Отходим, - велел Макс, - они сейчас камня на камне от нас не оставят!»

– Но мадам Кроу..., - недоуменно ответил Домбровский, - она еще не вернулась...

– Очень надеюсь, что и не вернется, - подумал Макс. Над их головами разорвался еще один снаряд, на балкон полетели осколки черепицы, в конюшне испуганно заржали лошади. Волк закричал: «Батальон, слушай мою команду! Немедленно покидаем эту позицию, двигаемся на восток!»

– Надо отправить людей за мадам Кроу, - упрямо сказал Домбровский, когда они сбегали по грязной, заплеванной, с порванным ковром лестнице. «Хотя..., - поляк остановился, - версальцы могли взять ее в плен...»

– Они ее не тронут, - уверил Макс Домбровского, выводя лошадей во двор, командуя построением гвардейцев.

Мирьям быстро доползла до лежавшего ничком человека. Версальцы стреляли, а потом все затихло. Она, приподнявшись, увидела рыжую, испачканную кровью голову. Он раскинул руки, вцепившись во влажную, весеннюю землю.

– Волк будет доволен, - Мирьям, на ощупь, достала из сумки холщовый бинт, - он всегда говорил, что революции нужны не только бойцы, но и врачи с инженерами. Я ему докажу, что я не буржуазная дама, а полезный член общества..., И Стивен тоже..., - Мирьям давно решила убедить мужа, что, после возвращения из экспедиции им вдвоем надо присоединиться к борьбе за права рабочих.

– Я всегда буду рядом с Волком, - думала она, - Стивен ничего не заподозрит. Они подружатся, непременно, мы родственники. Это будет для всех удобнее.

Когда они жили на канале, муж всегда настаивал на хорошем обращении с туземными рабочими. «Они такие же люди, как и мы, - говорил капитан Кроу, - а вовсе не дикари. Нет разницы между магометанами, христианами и евреями, - Стивен улыбался, - я обучал инженеров в Оттоманской империи, сын у меня, еврей..., Надо просто трудиться на благо общества».

– У Стивена нет предрассудков, - Мирьям подползла ближе к раненому, - главное, чтобы он ничего не узнал. Я не могу отказаться от Волка, я долго его ждала..., И Стивена я не хочу терять..., Можно устроить так, что все будут счастливы..., - она услышала слабый стон человека и ласково сказала:

– Потерпите, товарищ. Я вам помогу, я врач..., - Мирьям протянула руку, коснувшись его коротко стриженой головы, и ощутила кровь у себя на пальцах.

– Это не его, - поняла женщина, - она холодная. Значит, рана где-то в другом месте..., - она ахнула, оказавшись прижатой спиной к земле. Человек быстро, ловко закрыл ей рот ладонью. Мирьям захрипела. Он сомкнул длинные, сильные пальцы на ее горле. Она успела услышать разрывы артиллерийских снарядов:

– Это была ловушка..., Это версалец, он притворялся раненым, чтобы нас выманить..., Я ничего, ничего им не скажу..., - Мирьям закашлялась, пытаясь вырваться. Мужчина коротко, быстро ударил ее рукоятью пистолета по затылку. Голубые глаза закатились, она потеряла сознание.