Чтение онлайн

– Ты отдохнувшим выглядишь, - весело заметил Домбровский, сворачивая планы: «Видишь, как ты и предполагал, твой брат вернулся. Все с ним в порядке».

Макс несколько ночей провел на рю Мобийон. Кузина Эжени хлопотала вокруг мужа. Анри отсыпался и рассказывал Максу о лагере для военнопленных. Брат, невзначай, поинтересовался: «Как тебе удалось миновать немецкие заставы? Ты по северной дороге входил в город?»

Анри кивнул:

– Просто повезло. Я через Дранси шел, там расквартирована часть майора фон Рабе. Он стоял здесь, на квартире, - брат зевнул и потянулся: «Меня не заметили».

Юджиния сразу сказала мужу:

– Не след Максу знать, что кузина Марта здесь. Мало ли что. Она, наверняка, не просто так в Париж приехала. Не только для того, чтобы нас и Мирьям вывезти.

Они отказались покидать город. Анри пожал плечами:

– Коммуна, или не Коммуна, а врачи всегда нужны, кузина Марта. Будет недостойно с моей стороны бежать. В Париже мало докторов. Я детей лечу, меня не тронет никто.

К Анри, через день после его возвращения домой, потянулась череда маленьких пациентов. Он сказал брату:

– Дети болеют от недоедания. Прекращайте ваши игры в революцию. Пойдите на переговоры с Версалем, и накормите народ. Я уверен, что Тьер и Национальное Собрание допустят ваших депутатов к управлению страной.

Голубые глаза Волка похолодели и он отчеканил:

– Товарищ Бланки в тюрьме, другие наши соратники тоже. Мы требуем немедленного и безоговорочного признания Коммуны законной властью. Если этого не случится, мы возьмем в руки оружие. Уже взяли, - любезно прибавил Волк.

– Детей пожалейте, - хмуро сказал брат, глядя на рю Мобийон. По улице маршировал отряд Национальной Гвардии: «Зачем вы подростков под ружье ставите? Мальчишкам тринадцать лет, ни к чему им кровь проливать».

– Я в шестнадцать лет в забой спустился, а через год после этого взял в руки оружие, - заметил Волк и больше они об этом не говорили.

Марта, позавтракав с Анри и семьей, расцеловала Юджинию, и взяла у нее адрес Мирьям в Латинском Квартале. Она помолчала:

– Ладно. Муж твой вернулся. Теперь у вас все хорошо будет. И помни, - она отвела женщину в сторону, - если вы уехать захотите, то пошлите мне весточку, через Мирьям. Я, правда, здесь ненадолго, -добавила Марта, - да и сложно будет Анри через заставы обратно провести..., - она пожала руку Юджинии. Та, вдруг, спросила: «Марта, все в порядке?»

– Коммуна, - кисло ответила женщина, - о каком порядке может идти речь? Будьте осторожны, -велела она, - присматривайте за Пьером. Незнакомцам дверь не открывайте. Хотя Анри врач..., -вздохнула Марта.

Она шла мимо Сен-Жермен де Пре:

– Можно было бы сказать Анри и Юджинии, что Федор Петрович здесь, - Марта остановилась и прочла наклеенный на стену приказ Совета Коммуны об отмене квартирной платы и возвращении залогов из ломбардов, - но ведь у меня нет, ни одного доказательства..., Я даже не знаю, как его зовут. Не стоит их пугать. Зять мой, наверняка, давно выяснил, где живет Юджиния, - Марта была совершенно уверена, что Воронцов-Вельяминов следит за их семьей. Она и герцогу это говорила, но Джон только отмахивался:

– Зачем ему это? У меня лежит его обязательство о сотрудничестве. Я в любой момент могу отправить бумагу в российское посольство. Я уверен, что твоему зятю тогда придется несладко.

– Что они залоги возвращают, это, конечно, хорошо, - Марта вскинула голову и посмотрела на алый флаг, что свисал с одного из балконов, - но ведь всего того же самого можно было бы добиться без крови..., А крови не миновать, - мрачно подумала Марта, проходя мимо строящейся баррикады. Мужчины выворачивали булыжники из мостовой, кто-то катил бочку. Несколько человек разбивали ломом, лежащую на боку телегу. Марта поправила свой темный, скромный капор и пристальным, цепким взглядом обшарила гвардейцев. Ни Макса, ни зятя среди них не было.

Она прошла мимо дома, где снимала комнату Мирьям и посмотрела на окна. Шторы были задернуты.

– Где ее искать?
– пробормотала себе под нос Марта:

– Взрослая женщина, тридцать лет, а до сих пор, будто девчонка. Дипломированный врач, зачем она с этими коммунарами связалась? А ведь связалась, наверняка, - подытожила Марта и пообещала: «Я сюда еще вернусь».

Мадам Ферне нашла себе комнату рядом с кладбищем Пер-Лашез. Буржуазная квартира была брошена хозяевами, в нее вселились рабочие семьи.

– Денег мы никому не платим, - сказала старшая по квартире, полная, высокая женщина, с красными руками прачки, - убираем по очереди, кухня общая. Грязи после себя не оставляй, - она полистала документы Марты, - и живи, сколько хочешь. С работой, правда, сейчас плохо. Может быть, к мужику пристроишься,- она хмыкнула, - ты еще собой недурна. Что тебе в Ренне не сиделось?
– поинтересовалась прачка: «У вас войны не было, у вас сытнее».

Марта покраснела. Женщина, понимающе, похлопала ее по плечу:

– Обещал жениться и бросил. Я сама из провинции, знаю, что это такое. После этого дома, - она махнула на запад, - нас никто замуж не берет. Здесь Париж, - женщина усмехнулась, - здесь нравы вольные. Тем более, сейчас.

Нравы, действительно, были вольные. Марта устроилась в общественную столовую. Коммуна открыла их в каждом городском округе. Денег работникам не платили, они трудились за обед и ужин. Домой можно было унести несколько кусков хлеба и очистки от овощей. Марте сразу стали предлагать сожительство, женщин в Париже было мало. Однако она отнекивалась, ссылаясь на то, что не может сойтись с мужчиной без венчания.

Она по нескольку раз в день ходила мимо дома Мирьям, но шторы все еще были задернуты. «Три дня прошло, - Марта вернулась к себе, - может быть, она из Парижа уехала. Но куда?»

Волк свернул планы минирования собора. Он поднялся, пожав руку Домбровскому:

– Я к брату, отобедаю, а потом отлучусь по делам. Вечером увидимся.

Он шел на рю Мобийон, думая о том, что Анри, за эти дни, тоже отдохнул.

– Юджиния его кормит, как может, - улыбнулся Волк, - он уже не такой худой. Вот и хорошо. Мне надо, чтобы нас всегда могли спутать.

Макс был уверен, что Анри ему еще пригодится. После обеда его ждала Мирьям. Кузина провела эти дни в форте Венсенн, обучая тамошних женщин уходу за ранеными. Сегодня, с утра, босоногий мальчишка принес в каморку Дмитриевой записку. Мирьям возвращалась в город. Она ждала Волка на кофе, у себя в комнате.

– Соскучилась, - довольно сказал Макс, убирая планы в карман куртки, - я знал, что она долго не продержится. Она не такая, дорогая кузина, - он закурил папиросу и сдвинул на затылок картуз с красной кокардой. Пахло весной. Волк, миновал баррикаду, перегородившую узкую улицу на Монмартре: «На совесть сделано».