Чтение онлайн

Пьеру нравилось рассматривать кортик дяди и кольцо мамы. Синий алмаз был такого цвета, как ее глаза. Пьеру хотелось, чтобы у него появилась сестра. Мальчик давно сказал маме, что кольцо должно перейти ей. «Сестра, - он все рассматривал бумагу, в изящной рамке, - у меня есть братья, в России».

Он только знал, что мама была раньше замужем за их русским родственником. В Санкт-Петербурге, столице империи, жили его старшие, сводные братья, Александр и Николай. Папа и мама тоже познакомились в России, но Пьер понятия не имел, как это случилось. Родители о России не говорили.

– Сестра, - он смешливо покрутил головой, - как Люси.

После путешествия на Суэцкий канал семья Кроу возвращалась в Англию через Париж. Люси, оказавшись в квартире на рю Мобийон, сразу, с порога, выпалила:

– Я видела Красное море, и видела, как убили акулу. Она лежала на палубе, рядом со мной, - Люси протянула руку, - очень близко. И была она, - девочка раздвинула ладони, - огромная. Ты бы сразу умер со страха, Пьер, - надменно прибавила мисс Кроу.

Потом оказалась, что акула не достигала и двух футов, и что зубы у нее были вовсе не размером с руку, а значительно меньше. Старшие мальчики Кроу успокоили Пьера: «Не слушай ее, она вечно задается».

Люси задавалась, но с ней было интересно. Она знала созвездия, рассказывала Пьеру о планетах, и о веществах, из которых состоит земля. Они вместе читали детскую энциклопедию Ларусса. Пьер грустно, пробормотал: «Увидеть бы их всех. Папу увидеть…., Но Париж до сих пор в осаде».

Он распахнул окно и высунулся наружу. Колокола Сен-Жермен-де Пре молчали, коммунары запретили в них звонить, но Пьер все равно перекрестился: «Господи, - прошептал мальчик, - пусть папа вернется». Он еще посидел на подоконнике, а потом пошел на кухню. Мать спала. Она вчера поздно вернулась, навещая недавно родивших женщин. Пьер решил: «Я сам завтрак приготовлю, и маме принесу. Плиту мне разжигать можно, мама порадуется». Он порылся на полках: «Даже яиц нет. Пожарю картошку, и кофе сварю».

Марта довела Анри до угла рю Мобийон. По дороге кузен рассказал ей, что его взяли в плен под Седаном. В лагере, в Пруссии, он заболел тифом и едва не умер.

– Только после Рождества немного оправился, - вздохнул Анри, - в феврале нас вывели за ворота и сказали:

– Идите на все четыре стороны. Наши доблестные войска заняли Париж. Франция проиграла войну. Мы, конечно, не поверили…, - мужчина помолчал, - но ведь это правда, Марта…, - Анри огляделся. Марта, бодро, заметила:

– Как видишь, немцы сюда зашли и вышли. Этот фон Рабе у тебя на квартире стоял, кстати. Так я и узнала, что с женой твоей и сыном все в порядке. И с Мирьям тоже. Ее я, конечно, в Лондон заберу, -прибавила Марта.

Она решила ничего не говорить кузену о Федоре Петровиче. Женщина просто предупредила Анри, что в городе царит власть коммуны, и надо быть осторожней. «Я и сама, - усмехнулась Марта, - сюда с оружием приехала, но показывать его не собираюсь».

Кольт с золотой, гравированной пластинкой, был надежно спрятан под платьем Марты. Патроны лежали в тайнике, устроенном у нее в саквояже. Она не хотела жить на рю Мобийон. Марте надо было найти зятя до того, как он там появится.

– Или сказать…, - она, искоса, посмотрела на Анри, - попросить их уехать вместе со мной, в Лондон…., Анри мужчина, его сложнее будет из города вывести.

Анри дошел пешком из Пруссии до французской границы, перебиваясь случайными заработками.

– Я бы в Мон-Сен-Мартен завернул, передохнуть, - барон взял у Марты папиросу, - но я не один был, с товарищами своими, по лагерю. Они домой торопились. Я там единственным парижанином оказался, - Анри взглянул на окна своего дома и признался:

– Боюсь туда идти. Я Эжени и Пьера с прошлого лета не видел, они испугаются…, - Анри подергал рукав изношенной, рабочей куртки.

В Дранси, когда он отсыпался в сарае, Марта нагрела воды, и выстирала его одежду. Анри вымылся. Она улыбалась, слушая тишину раннего утра:

– Ты это брось. Я с тобой поднимусь. Узнаю, может быть, твой брат к ним заходил. А потом, - Марта указала куда-то в сторону реки, - займусь другими делами.

Анри даже не стал спрашивать, что за дела у кузины в Париже. Консьержки внизу не было, комнатка при входе оказалась закрытой.

– У меня сердце колотится, - понял Анри, поднимаясь по лестнице, - Господи, я обещаю, я никогда их больше не покину. А если…, - он, внезапно, остановился, - если ребенок…, Нет, я Эжени последний раз в июле видел. Она бы мне написала, в армию. Но меня в сентябре в плен взяли. Может быть, весточка не дошла, или она не была уверена…, - он перекрестился. Марта, взглянув на его лицо, дернула ручку звонка.

Пьеру мама разрешала самому открывать дверь. Ему было восемь лет, да к ним и никто не приходил, кроме тети Мирьям, дяди Макса и маминых пациенток. Он откинул засов: «Может быть, это тетя Мирьям. Но почему так рано, еще семи не было…»

Он вытянулся. Анри смотрел на высокого, белокурого, голубоглазого мальчика и повторял, про себя: «Вытянулся. Сыночек мой, Господи, как вырос…»

– Это не дядя Макс, - понял Пьер, - он не такой худой.

– Папа!
– крикнул мальчик:

– Папа, милый, я знал, я знал, что ты вернешься…, - он влетел в руки отца, Анри опустился на колени. Сзади раздался испуганный голос Юджинии:

– Пьер, что случилось…, - она ахнула, стоя в передней, в старом, потертом шелковом халате, и бросилась к мужу. Они плакали, все втроем. Марта, присев на мраморную ступеньку лестницы, незаметно отерла глаза.

Ярослав Домбровский был назначен советом Коммуны руководителем Парижского укрепленного района. Они, вместе с Максом, устроились на скамье во дворе комнаты Домбровского на Монмартре, разбираясь с картами баррикад. Волк посчитал, сколько пороха потребуется для минирования собора Парижской Богоматери.

– Это на самый крайний случай, - сказал он товарищу, - разумеется, мы будем оборонять город до последнего.

Весь запад и юг Парижа перекрывали баррикады. Макс, рассказал о плане обороны города на заседании совета. Он пообещал: «Мы просто не пустим версальцев к реке». Волк сидел, вытянув длинные ноги, подставив лицо теплому, мартовскому солнцу. Он думал о записке, что нашел в тайнике, в Люксембургском саду. Федор Петрович был в городе. Макс вынул бумагу из аккуратно устроенного тайника. Платан стоял у ограды сада, в уединенном месте. Волк, прочитав ее, присвистнул. Он сжег письмо и развеял пепел по ветру. Пан Крук просил пана Вилкаса следить за Ярославом Домбровским.

– Русские хотят от него избавиться, - Макс шел на Монмартр, - это понятно. Пан Крук, - он усмехнулся, -предлагает большие деньги за его убийство, но я этим заниматься не буду. Ярослав товарищ, коммунист, а не какой-то буржуа. Но и мешать Федору Петровичу я не хочу. Это как полковник Горовиц, не надо ему дорогу переходить. А остальное, - Волк замедлил шаг, - это семейные дела моего брата. Я в них лезть не собираюсь, - он так и не предупредил Домбровского, что в Париже находится один из начальников Третьего Отделения. Если Федор Петрович хотел повидаться с кузиной Эжени, размышлял Макс, это тоже, его не касалось.