Чтение онлайн

Марта потянулась и обняла ее:

– Он тебя оставит в покое, обещаю. Насчет ребенка, ерунды не говори. Родится мальчик, или девочка, ты его будешь любить, и не вспомнишь о своем бывшем муже. Пьер большой, тебе поможет, - Марта поцеловала Юджинию в мокрую щеку. Женщина постояла на цыпочках, просто гладя ее по спине.

Федор вздрогнул. Ему в бок опять уперся револьвер. Он скосил глаза вниз. Золотая табличка тускло блестела в лучах низкого солнца. На площади бегали дети, кричали мальчишки-газетчики, пахло жареными каштанами.

– Федор Петрович, - он увидел, как дернулась белая, в чуть заметных веснушках, щека невестки, - я могла бы вам прострелить печень, и вы бы истекли кровью. Я этого не делаю только потому, что у вас двое детей. Запомните раз и навсегда, - Марта пошевелила дулом, - оставьте в покое вашу бывшую жену. Это не ваш ребенок..., - она заметила, что Федор покраснел, - это ребенок ее покойного мужа. Если я узнаю, что вы хотя бы прошли вдоль рю Мобийон, то я вам обещаю, - Марта помолчала, - ваше согласие работать на правительство Великобритании прочтут в Санкт-Петербурге. Подумайте, что тогда вас ждет расстрел, а ваши мальчики осиротеют. То же самое случится, - Марта убрала пистолет и поднялась, - если вы появитесь в Лондоне. Люси не ваша дочь, она ребенок моего мужа. Уезжайте в Россию, и чтобы я больше вас не видела. Понятно?
– требовательно спросила Марта.

Он раздул ноздри и заставил себя кивнуть. «Всего хорошего, - подытожила женщина, - надеюсь, мы с вами больше никогда не встретимся».

Невестка уходила, постукивая каблучками высоких сапожек. Полы пальто раздувал теплый, совсем не зимний ветер, бронзовые волосы искрились в полуденном солнце. Федор смотрел вслед узкой, стройной спине.

– Все равно, - упрямо сказал он, - Любаша должна знать правду. Когда она вырастет, я ее отыщу и все расскажу. Пан Вилкас мне поможет, - Федор, невольно, улыбнулся, - я буду все знать о семье. И кого родила Юджиния, тоже. Я ее буду навещать, конечно, Юджинию. Никуда она от меня не денется, -Федор напомнил себе, что надо сдать билеты на поезд в Лион и купить мальчикам подарки. Он успевал оказаться дома к новому году.

Марта открыла дверь квартиры на рю Мобийон и прислушалась. Она уловила младенческое, нежное хныканье. Акушерка высунулась в коридор:

– Мадам! Девочка, все отлично прошло. Маленькая, но здоровая, сразу видно.

Марта перекрестилась и облегченно выдохнула. Когда она, в домашнем платье, зашла в спальню к Юджинии, женщина полусидела на кровати, пристально глядя на кружевной сверток, в руках. Сверток двигался, оттуда доносился писк.

– Марта..., - всхлипнула Юджиния, - одно лицо с Анри..., Девочка моя, моя хорошая...

– И с Максом, - подумала Юджиния, когда акушерка показала ей ребенка. Она велела себе: «Прекрати. Это дочка Анри. Мы так хотели девочку, нашу Жанну…»

– Дай, дай посмотреть, - Марта присела на кровать и ахнула:

– Куколка, просто куколка. Наша красавица, - ласково сказала женщина. Марта, внезапно, на мгновение, ощутила боль где-то внутри:

– Юджиния меня старше, у Бет шестой ребенок должен родиться, а у меня никогда больше..., Ничего, Петя взрослый. Внуков недолго ждать осталось.

Девочка была вся беленькая. Нежные, младенческие волосы немного вились. Она открыла голубые глазки и посмотрела на Марту.

– Я твоя крестная мама, Жанна, - заворковала женщина, - у тебя братик есть, старший, он тебя баловать будет, и мы все тоже..., - Марта нежно поцеловала Юджинию в лоб.

– Корми и ни о чем не думай. Никто тебя больше не побеспокоит. Расти детей, занимайся кабинетом медицинским..., Все будет хорошо, милая, Стивен из экспедиции вернется..., - Марта пожала длинные пальцы, на них сверкнул синий алмаз. Юджиния тихо сказала: «Он Жанне потом достанется, после меня».

– Обязательно, - согласилась Марта. Они посидели, глядя, как Юджиния кормит девочку, улыбаясь, держась за руки.

Загородный особняк Горовицей был построен в долине Напа, в пятидесяти милях к северу от Сан-Франциско, среди усаженных виноградниками холмов. Рядом стоял пресс и фабрика, где разливали вино. Джошуа сказал кузену:

– Благодаря моему бизнесу, в Напу стали евреи переезжать. У нас горячая пора осенью, но я людей нанимаю не на сезон, а постоянно. Виноград и зимой требует заботы, и весной. У нас в Напе и миньян есть, и свиток Торы я туда привез.

Дэниел приехал к Джошуа в гости перед Песахом. У полковника Горовица был отпуск, до конца лета. Путешествие по железной дороге заняло всего неделю, в особом вагоне, от военного ведомства, со слугами, и отдельной кухней.

– К сожалению, - Дэниел провел по карте папиросой, - мост через реку Миссури еще строится. До Омахи мы тоже добрались по железной дороге, но на западный берег пришлось переправляться. Дэниел закрыл глаза, вспоминая ровный ход вагона и бесконечную прерию, уходящую за горизонт: «Дальше все просто. Кузина Марта была права. Скоро мы сможем проехать от океана до океана».

Они отпраздновали Песах в синагоге у Джошуа. Каменное здание недавно отремонтировали. Дэниел удивился: «Очень большая община у тебя. Я не ожидал, что здесь столько евреев».

– С тех пор, как открыли движение по железной дороге, - довольно ответил рав Горовиц, - к нам едут и едут. И потом, - он повел рукой, - многие люди привыкли к традиционной службе. Не всем нравятся нововведения. Ты сам, - он усмехнулся, - дал денег на новую синагогу в Вашингтоне, когда Александр родился.

Они сидели на балконе дома Горовицей. Вдали, под вечерним солнцем, сверкал Золотой Рог, пахло солью. Над трубами кораблей в порту метались чайки. Дэниел забросил сильные руки за голову и потянулся:

– Хорошо у вас. В столице все же климат нездоровый. Я Сару и мальчиков в Ньюпорт каждое лето отправляю. И сейчас пусть деревенским воздухом подышат. Дал, конечно, - он отпил вина Горовицей, - меня хотели главой общины сделать, но я отказался. У меня работа…, Таблички мы из старой синагоги перенесли. Место Горовицей опять особое, так всегда будет. Надеюсь, - внезапно спросил Дэниел, - ты не собираешься на здешнем кладбище лежать? Тебе и Бет участки в Ньюпорте готовы.

Рав Горовиц закашлялся:

– Мне тридцать пять лет, милый мой, у меня шестеро детей. Я пока умирать, не намерен. Дяде Исааку, - он взял конверт из серебряной, арабской шкатулки, - семьдесят, а посмотри, что он пишет.

– Дорогие Джошуа и Элишева-Сара, посылаем вам благословение со Святой Земли и благодарность за пожертвование в честь рождения Абигайль. Да вырастет она для Торы, хупы и добрых дел! У нас, милые мои, многое меняется. Вы бы и не узнали Иерусалима. Евреи потихоньку переселяются за стены города. К нам приезжает много молодежи из России и Польши. Мы, с помощью наших друзей из Европы, и тебя с Дэниелом, покупаем землю, и потихоньку приводим ее в порядок. Мы надеемся, что сбудутся слова пророка: «Но каждый будет сидеть под своею виноградною лозою и под своею смоковницею, и никто не будет устрашать их, ибо уста Господа изрекли это». Моше преуспевает в ешиве. Этой осенью он едет в Цфат, на сбор урожая. Он очень надеется, милый Джошуа, что, как только «Ворон» появится в порту Сан-Франциско, ты немедленно пошлешь нам телеграмму. Бар-мицва его прошла с большим весельем, на обеде был весь Еврейский Квартал. Дина отправляет подарки Элишеве-Саре и вашим детям. Мы надеемся увидеть вас на Святой Земле.