Чтение онлайн

– Мой муж не обрадуется, но это только на лето поездка. Тем более, Питер был в Бомбее, а я нет. Хочется на Индию посмотреть. Когда в отставку выйдешь, - Марта улыбнулась, - бери семью, и отправляйтесь в кругосветное путешествие. Или, хотя бы, тетю Еву, Полину и девочку возьми. Маленький Джон и в Америке, и в Южной Африке побывал.

– Так и сделаю, - Джон, соскочил с подоконника.

– Не стареет он, - поняла Марта, - пятьдесят четыре, а легкий, как юноша. И Полина такая, это она в мать свою. А Питеру два года до шестидесяти. Он еще новый век увидит, и я тоже.

– Говоря о Маленьком Джоне, - герцог надел пиджак, - он сегодня обещал какую-то говядину по африканскому рецепту. Супруги нас бросили, обедают с другими людьми, - он усмехнулся, - пошли, попробуем, что мальчик приготовил. Дизраэли хочет с тобой встретиться, - Джон убрал карту в запирающийся на ключ ящик стола.

Комната была обставлена скромно, стол, крепкий, времен короля Георга, с оловянной чернильницей и несколькими перьями, два стула и карта Европы на стене. Документы приносили снизу, из архивов, или привозили из большого хранилища на южном полигоне, к северу от Саутенда.

Марта взяла ридикюль и вскинула бровь: «Он согласился с нашими рекомендациями о гомруле?»

Джон поддерживал ирландских политиков, выступавших за создание отдельного парламента и органов самоуправления на острове, оставляя его при этом под суверенитетом Британии. Билль о гомруле готовил бывший премьер-министр Гладстон. Однако, как сказал Джон, обе палаты, и слышать не хотели о голосовании.

– Ольстер грозит, - вздохнул герцог, - в случае введения гомруля, создать отряды самозащиты. Им кажется, что на первой сессии ирландского парламента примут закон об убийстве всех протестантов, -Джон криво усмехнулся:

– Хотя не могу их обвинять. В Ольстере, действительно неспокойно. Дизраэли весной распускает парламент. Вряд ли он добьется успеха на следующих выборах. Две войны не прибавили консерваторам популярности, - Джон закрыл дверь кабинета.

– Скорее Гладстон нас поддержит. С ним ты увидишься, когда вернешься из Афганистана. А Дизраэли, - они вышли на площадку, - просто хочет поговорить с тобой. По душам, так сказать, - добавил Джон. Марта поняла:

– Все равно не признается, что премьер-министр надумал. Жаль, что он уйдет, он достойный человек. Хотя он устал, шестой год на посту.

Из передней послышался какой-то шум. Джон, перегнувшись через перила, ядовито заметил:

– Мистер Чарльз, здесь не..., - он осекся. Марта увидела неприметного человека в пиджаке темного твида. Он, запыхавшись, прислонился к стене.

– Это Барли, - вспомнила Марта, - один из охранников особняка. Второй с Полиной должен быть. Что случилось? Неужели Полина..., - она увидела, как побледнел Джон. Барли откашлялся:

– Мистер Джон, граф Хантингтон..., Он пропал. К нему кто-то пришел. Он открыл дверь, а потом..., -Марта посмотрела на сумочку в руках у Барли. Она узнала ридикюль дочери.

– Где вы это нашли, - требовательно спросила женщина, - мистер Барли?

– В парке, на Ганновер-сквер, - Барли сглотнул.

– В нем ключи, письма…, Ничего не тронуто. Окурок рядом лежал, от папирос, что граф Хантингтон курит. Я вызвал подкрепление, кеб, и сюда отправился, мистер Джон. Ее светлость еще в клубе, она ничего..., - голос Барли угас. Марта посмотрела на свою ладонь. Ридикюль был испачкан кровью.

– Это сумочка Люси, - спокойно сказала она Джону.

– Запечатывай город, немедленно. Хотя прошел час, они могут быть где угодно. Полине и Питеру пока ничего знать не надо, - Марта увидела, как мелко дергаются пальцы Джона. Герцог не отводил глаз от следов крови на ее узкой, белой ладони.

– Одну минуту, мистер Барли, мистер Чарльз, - вежливо сказала Марта. Она завела Джона в каморку, где стоял телеграфный аппарат.

– Соберись, - Марта хлестнула его по лицу, - соберись и делай свое дело. Свяжись со Скотленд-Ярдом, с речной полицией..., - Джон вздрогнул. Телеграф пришел в движение. Марта медленно положила ридикюль на стол и оторвала ленту. Шипел газовый рожок. Она уловила слабый, металлический запах крови, от сумочки дочери.

– Это все потом, - велела себе Марта, - потом.

Она прочла сообщение и повернулась к Джону.

– Это фении, - спокойно сказала женщина, - они прислали требования в редакции вечерних, газет. Объявляй чрезвычайное положение, и пришли людей на Ганновер-сквер. Я хочу осмотреть парк, -Марта подхватила ридикюль и вышла. Джон стоял, сжимая телеграфную ленту.

Вокруг было темно, пахло чем-то неприятным. Люси, пошевелившись, охнула. Голова болела. Девочка принюхалась.

– Сырость, - поняла девушка, - сырость, плесень. Я в подвале. Мы в подвале. Я была в парке, с Маленьким Джоном..., - она поднесла руку к голове и медленно, внимательно ее ощупала.

– У них был хлороформ, - девушка попробовала приподняться, и поняла, что у нее связаны ноги, - я помню запах.

Руки были свободны. Она, с усилием, села и привалилась спиной к влажной, каменной стене. В подвале, без единого окна, не было и проблеска солнечного света. Люси тихонько позвала «Эй!». Вокруг царило молчание. Она повысила голос и прислушалась, склонив голову. Подземелье было большим. Люси сидела на каких-то грубых, шерстяных одеялах. Девушка еще раз ощупала себя: «Я не ранена». Она провела рукой по платью и поднесла пальцы к носу. Пахло кровью. Люси сначала покраснела, а потом вспомнила:

– Недавно все было. Это не моя кровь. Маленького Джона, - она не хотела думать об этом, - или кого-то их них...

Отец не держал охранников. Питер, после встреч с американскими партнерами, весело говорил:

– Они платят агентству Пинкертона, но мне хватает нашей службы безопасности. Да и особняк его светлости всегда под наблюдением, если их семья в Лондоне.

Люси привыкла, что тетя Полина приезжает в школу в бронированном экипаже, в сопровождении двух мужчин с оружием. Джейн вздыхала:

– Я этих людей с детства вижу. В замке круглосуточный полицейский пост, в Саутенде, в особняке, тоже. Я их и не замечаю.

Однако отец и мать Люси пользовались метрополитеном, так же делали и старшие братья. Люси читала американские газеты, их всегда покупала мать. Девушка знала, что в Филадельфии, несколько лет назад похитили младшего сына богатой семьи Россов, маленького Чарли. За мальчика потребовали выкуп в двадцать тысяч долларов. Отец обратился в полицию, была устроена засада, однако преступники не появились на месте встречи. Ребенка не нашли, ни живым, не мертвым.