Чтение онлайн

Я замерла, глядя на запчасти смартфона, разлетевшиеся по полу.

Михаил подошел к камину и, ладонями опершись о него, склонил голову.

– Твоя подруга - журналистка, верно?
– глухо спросил боксер.

– Да. И Артур тоже. Что случилось?

– И Артур...
– он усмехнулся.
– Что ж... Прекрасно... Кто-то из них успел сделать прекрасные фото сегодняшней потасовки. Как я красиво сматываюсь от этого твоего Олега.

– И что теперь?
– упавшим голосом спросила я.

– Либо плачу редактору, чтобы замял, либо жду статьи о покупных матчах и собственной трусости.

"Артур, сукин ты сын".

– Миша, мне очень жаль. Чем я могу...

Договорить я не успела. Михаил резко, с разворота, с невероятной скоростью выбросив правую руку вперед, ударил кулаком в стену. И проломил ее.

Я попятилась к двери.

Боксер выпрямился, повел плечами, прищурился, оценивая нанесенный стене ущерб и, тряхнув рукой, снова сжал кулак. Следующий удар пришелся в ту же стену, но ниже. Другой - в створку стенда, и та треснула. Ещё удар - и награды, фотографии и медали посыпались в кучу с проломленных полок. Михаил потер костяшки, выдохнул сквозь зубы и снова выбросил руку, окончательно разворотив стеллаж.

Мне стало страшно. Первым порывом было развернуться и бежать отсюда без оглядки. Не видеть этой пугающей ярости в том человеке, о котором думала только хорошее. У него будто горели глаза. Это был уже не Архангел, а демон.

Я сглотнула, попятилась, поставила бокал мимо столика, и тот разбился, но в грохоте гнева хозяина дома звук разлетающегося стекла был почти не слышен.

Ещё миг - и я бы бросила все. Но под ногами хрустнули осколки. Стало больно почти до слез, хотя я уже давно поверила в то, что не чувствую боли.

Но мы всегда ее недооцениваем.

Я сделала шаг вперед - один, второй, все по осколкам - и остановилась у него за спиной.

– Миша.

Он развернулся так же молниеносно, как и бил. Замахнулся, вскинув руку, в своем чертовом гневе ничего не разбирая и не видя. Я зажмурилась и отвернулась, предчувствуя удар. Но удара не последовало. Он осторожно погладил меня по щеке, пальцами провел от виска до подбородка, нежно и легко касаясь кожи. Меня бросило в дрожь.

– Прости, - тихо произнес Михаил, и я ощутила его дыхание на своей шее.
– Прости меня...

Я не открывала глаз, не поднимала головы, а он осыпал меня поцелуями, от губ до запястий, опускаясь все ниже, прижимая все сильнее.

– Миша...
– прошептала я, обнимая его за плечи.
– Михаил... Мне... Мне больно...

– Что?
– он резко отстранился.
– Где? Я задел тебя? Вера? Не молчи, пожалуйста.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Михаил тревожно вглядывался в мое лицо.

– Нет, я наступила на стекло.

– Вера...

Он поднял меня на руки, пнул попавший под ноги кубок, который загремел куда-то в сторону, и развернулся к лестнице, легонько подкинув меня.

– Сильно болит?

– Не очень. Я же в колготках.

– Держись крепче, я включу свет.

Без происшествий мы добрались до ванной комнаты. Миша посадил меня на край огромной, треугольной ванны и включил воду.

– Сейчас принесу бинты и перекись, - наклонился ко мне и легко поцеловал в висок.
– Потерпи.

Я проводила его взглядом и, закусив губу, встала на коврик, чтобы снять колготки. Не нашла, куда их забросить и кинула в стиралку. Снова села на край ванны и, перекинув ногу, подставила стопу под струю воды. Мутные красные потеки поползли к сливу.

– Живая?

– Не померла, как видишь.

Михаил, поставив на раковину открытую аптечку, закинул на плечи широкое полотенце, хмуро глянул на кровавый отпечаток моей стопы на коврике.

– Не думаешь, что нам надо к врачу?

– Нет, - беспечно ответила я, шевеля пальцами под прохладной водой.
– Ничего страшного, заживет.

– Правда?
– Михаил придвинул к себе табуретку и, усевшись на нее, принялся расстегивать манжеты на рубашке.

Я молча наблюдала за ним. Он закатал рукава до локтя и, погладив меня по колену, подхватил ногу.

– Дай посмотрю, что там.

– Ты себе руку разбил, - сказала я, заметив свежие ссадины на и без того сбитых костяшках.

– Заживет, - Михаил усмехнулся.

Мы помолчали, и я, наконец, решилась спросить:

– Ты часто так психуешь?

– Бывает. Когда ничего не делаю.

Он погладил меня по лодыжке и, стянув с шеи полотенце, принялся вытирать им мою ногу.

– Сейчас посмотрим, что тут у тебя... А ничего страшного, знаешь. Несколько порезов, - с видом знатока, доложил Михаил.

– Думаешь, справишься?
– я вскинула брови.

– Конечно, - он достал из аптечки перекись.
– Вот так.

– Ай! Щекотно! Миша! Хватит!

Я резко дернула ногой и случайно ударила своего целителя в пах. Боксер зажмурился и согнулся пополам, не забыв сдавленно выругаться.

Я подалась вперед, положила руку на его плечо.

– Миша, прости! Больно? Я, правда, не хотела...

– Нормально, - просипел он, выдыхая и выпрямляясь.
– Запрещенный прием.

– Что теперь? Дисквалификация? Пожизненная?

– Разберемся. Давай ногу.

– Еще раз? Уверен?

Он, все ещё пыхтя, достал бинт.

– Да.

– Лови! Ай.

– Сиди спокойно, - Михаил принялся наматывать бинт мне на стопу.
– Не туго?

– Нет, - я не сводила с боксера глаз. Он был чертовски привлекателен в расстегнутой до груди рубашке, с закатанными рукавами, сосредоточенно колдующий над моей ногой.

– Все, не дергайся, завязываю. Удобно?

– Да, спасибо, - я хотела убрать ногу, но Михаил поймал меня за лодыжку.

– Ещё не все, - заметил тихо и, скользнув пальцами по внутренней стороне голени, наклонился и поцеловал мое колено.

– Обезболивающее?
– улыбаясь, спросила я.

– Конечно, - он подался вперед, и ладонью погладил меня по бедру. Я вздрогнула, вцепившись в край ванны.

Сумасшедший вечер, закономерный исход.

– Тебе нужна разрядка, да?
– прошептала я раскрываясь навстречу его рукам.

– Мне нужна ты, - Михаил потянул поясок на платье, обнажая мое тело до талии.