Чтение онлайн

А я... Я найду другого пациента. И все рассыпется, как бусы с порванной нитки. Живя по тем принципам, по которым мы привыкли жить, отстранившись от единственной точки соприкосновения наших интересов, мы потеряем друг друга навсегда.

– Я буду работать с вами, Маргарита Васильевна.

Она продолжала испытующе смотреть на меня.

– Ты уверена? Больше обманов я не потерплю.

– Никаких обманов. Только работа.

Княгиня медленно кивнула.

– Надеюсь, Миша тебя поймет.

Ему будет больно. От обоих моих решений. Но Маргарита Васильевна была права - одно слишком мешало другому, а рисковать в сложившейся ситуации мы не имели права.

– Теперь, когда мы все решили, позавтракаем, Вера. Я чертовски устала от больничной стряпни и еды в контейнерах.

– Маргарита Васильевна, а можно последний вопрос?

Княгиня кивнула.

– Что вы сказали Мише тогда в больнице, на третий день, когда я ходила оплачивать палату? Он говорил, что вы спрашивали о нас.

Княгиня вскинула брови. На мгновение ее взгляд стал рассеянным, а выражение лица - почти испуганным.

– Простите, это просто мое любопытство, я не должна была...

– Я... Я не помню, Вера... Миша приезжал ко мне вчера и позавчера... Я не помню, о чем мы говорили.

– Извините, это мелочи. Давайте завтракать. Тут омлет с овощами...

Княгиня расслабилась. Распрямила плечи, вскинула голову, оставила на лице подчеркнуто вежливую улыбку и заметила сухо, но без раздражения:

– Уже и забыла, какой ты искусный повар. Рада, что ты остаешься.

– И я тоже рада, - едва слышно ответила я.

Миша приехал, как всегда, вечером. Сразу заметил, что с Маргаритой Васильевной мы общаемся как обычно. Повеселел, и я заторопилась на разговор. Отдала кнопку Маргарите Васильевне (та взяла ее без промедлений), и потащила Мишу в прихожую.

– Нам надо поговорить.

Улыбка сползла с его лица.

– Что случилось?

– Давай просто поговорим, - взяв куртку, произнесла я и толкнула дверь.

Миша накинул пальто и вышел следом.

– В чем дело? Вы разве не помирились?

– Помирились, - я спустилась с крыльца и, обернувшись, глянула на собеседника снизу вверх.
– Но при одном условии. Мы должны прекратить наши отношения.

– Не понял, - Михаил нахмурился.
– Зачем?

– Я либо ухожу, и мы продолжаем встречаться, либо я работаю здесь, но вместе мы больше не будем.

– Это бабушкино требование?

– Да.

– Ты понимаешь, что оно абсурдно?

– Не совсем. В чем-то она права. Я не должна была мешать работу и отношения. Это сказывается на Маргарите Васильевне. Любая наша размолвка, любая ссора может навредить ей. За примером далеко ходить не надо.

– Так ты... Ты все уже решила?

– Миша, подумай сам. Я не могу её оставить. Вам придется искать нового человека. И как долго Маргарита Васильевна будет привыкать к нему? Поедет ли с ним в Штаты?

– Так. Стой, - он вскинул руки.
– Я с ней поговорю. Это не дело. Она знает, что я тебя люблю. Что это не просто...

– Миш, она не знает. Она не помнит вашего разговора.

Михаил скривился, как от удара, и, ткнув пальцем в сторону дома, резко и зло бросил:

– Так может и этот забудет?!

– Миша, - упавшим голосом произнесла я.

– Что?!

– Она больна. И болезнь не отступит. Нам нужно...

– Мы ведь можем все сохранять в тайне.

– Ты готов обманывать её?

Михаил запрокинул голову и выругался, выдохнув к небу облачко пара:

– Твою мать...

Я скрестила руки на груди. Мне нестерпимо хотелось его обнять.

– Миша...

– Погоди, - он посмотрел на меня.
– И ты даже не спорила? Не пыталась донести до нее, что она занимается фигней? Что она не права напрочь?

– Миша, она права. В этой ситуации она права. Я в самом начале говорила тебе, что отношения и моя работа - это сложно. Что бы между нами ни было - ничего не должно негативно отражаться на пациенте.

– Нет, ты серьезно? Ты... серьезно хочешь со мной порвать?

– Миша, пойми, так нужно. Нужно, чтобы я была здесь. Пройдет время, и мы найдем выход, но пока...

– Зашибись, - он оглядел двор, пропустив меня взглядом.
– Зашибись мировоззрение. Ты привыкла к роли жертвы, но, мать твою, я не привык...

Он перескочил через две ступеньки и направился к машине. Я обхватила руками собственные плечи и крепко сжала.

Могла бы зарыдать и броситься к нему. Могла бы клясть судьбу и свою глупость в его объятьях.

Все вышло ровно так, как я и предполагала, но больно было до тошноты, и не от того, что осталась одна вот так, за пару слов. А потому, что ему было плохо. Он этого не заслуживал. Возможно, он знал, как будет лучше для нас. Но я знала, как будет лучше для пациента.

Поэтому я снова промолчала.

Вернулась в дом, переступив порог, как в тумане. Маргарита Васильевна все также сидела в гостиной и смотрела телевизор.

– Он уехал, - упавшим голосом сообщила я и плечом прислонилась к косяку двери.
– Вы сказали, что я делаю его лучше. Зачем теперь все это?

– Разве выбор сделала я?
– не оборачиваясь, спросила Маргарита Васильевна.

– Вы знали, что я выберу.

– Он должен привыкать быть таким, каким ты его сделала, без тебя. Потому что ты за ним не пойдешь. Ты ничего не будешь менять ради него.

– Зачем вы меня судите?

– Ты сама это поймешь. Со временем.

Я почти злилась. Мне огромного труда стоило держать себя в руках. И это впервые за все десять лет моей работы сиделкой...

– Откуда вы знаете?
– едва сдерживая резкость, спросила я.

– Я вижу, - она обернулась и грустно, устало оглядела меня.
– Ты не хочешь впускать его в свою жизнь. Он - всего лишь твой бонус за работу здесь.

– Вы не правы.

– Возможно. Ты готова была бы поехать за ним в Штаты?