Вера для чемпиона
Шрифт:
Вдруг Маргарита Васильевна замерла.
– Все хорошо?
– спросила я.
Она обернулась, растерянно обвела комнату взглядом.
– Забыла... Забыла зачем иду и куда.
– Мы шли за дневником, - я взяла ее под руку.
– В вашу спальню. Вы хотели написать о Георгии.
– О Георгии, - она невидящим взглядом оглядела мою ладонь на ее локте.
– Вера... Вера, прости меня.
И княгиня заплакала. Тихо, без рыданий, только сгорбилась и ссутулила плечи.
– Маргарита Васильевна, за что?
– я взяла её руки и повернула к себе.
– Все хорошо! Ну что вы...
– Я не имею права что-то требовать. Вам с Мишей было хорошо. Зачем я влезла? Уж лучше бы умерла...
– Господи, да что вы говорите? Все у нас нормально. Мы - взрослые люди и со всем разберемся.
– Прости меня, Вера. Не слушай! Ничего не слушай!
Я обняла Маргариту Васильевну, и мы опустились на пол. Она тихо всхлипывала, цепляясь за мое плечо.
– Все им отдала...
– шептала срывающимся голосом княгиня.
– Все до капли. А любить не научила. Как сама... не умела...
– Умели и умеете. Все трое ваших внуков это подтвердят. А любить не научишь... Просто иногда, - мой голос против воли надломился. Я глубоко вздохнула, давя всхлип.
– Просто иногда сложно в этом признаться, не перечеркнув свою жизнь.
– Ты много теряла. Много теряла, Вера. Кто много терял, боится любить, - Маргарита Васильевна погладила меня по спине и заговорила мягко, ласково, отчего я окончательно расклеилась.
– Кто привык один быть - двери всегда запирает. А ты не бойся, доченька, не бойся. Если прогонишь его, когда придет - сама к нему езжай. Поняла меня? Сама пойди навстречу.
Мозес, требуя внимания, пролез между нами. Я опустила голову, вытирая слезы. Маргарита Васильевна отвернулась, замерла, не моргая глядя на лестницу. Я поднялась и, осторожно тронув княгиню за плечо,тихо спросила:
– Идемте?
Она вздрогнула и, рассеянно посмотрев на меня снизу вверх, огляделась.
– Я что - упала?
– Нет, присели погладить Мозеса.
– Да? Хорошо. Помоги мне встать.
Я дошла с княгиней до ее комнаты и, оставив наедине с дневником, позвонила Мише - сказать, что мы едем в США.
И ни слова больше.
Глава пятнадцатая
Перед майскими праздниками мы собрались лететь в США. Документы были готовы, собеседования пройдены. Теперь мы составляли списки и паковали вещи. Маргарита Васильевна, сидя на кровати у себя в комнате или на диване в гостиной, руководила мной, как капитан новобранцем.
– Нет, оставь. Да, возьми. Нет, переложи на другую полку. Все, хватит, я устала.
Мише нравилось наблюдать за нашей суетой. Он чувствовал себя непосредственным виновником этого оживления. Останавливался в дверях и, прислонившись к стене плечом, не сводил с меня глаз. А я, изредка отвлекаясь от шкафов и полок, возвращала ему лукавый взгляд.
Я точно знала, что с нашим переездом в США многое изменится. Да, конечно, я как всегда буду находиться подле Маргариты Васильевны, потому что заменить меня в Штатах будет попросту некому, но я свято верила в то, что смогу понаблюдать за Архангелом в Лос-Анджелесе и воочию увидеть настоящую жизнь Михаила. Я верила, что в США мы найдем выход. Что там мы снова будем вместе.
Миша, кажется, чувствовал то же самое, потому что приезжал чаще, выглядел веселее и вел себя раскованнее.
Были, конечно, и проблемы. Я гнала от себя мысли о полете, думая больше над тем, как путешествие перенесет Мозес. Маргарита Васильевна часто спрашивала меня об опасности для кота. Я успокаивала ее, а сама переживала. Конечно, Миша купил шедевральную переноску-крепость, но все же это была клетка, а клетки, как мы убедились на своем опыте, Мозес не уважал.
Ещё княгиня переживала за Соню - волновалась, что внучка останется здесь одна. Переводила ей деньги, но Соня, торопливо перезванивая, мягко отказывалась и возвращала их обратно. И в доме, в период отсутствия княгини, девушка поселиться тоже не захотела. Приехала только за день до нашего отбытия. Походила мимо чемоданов и сумок, поиграла с котом, поговорила с Маргаритой Васильевной за закрытыми дверями в гостиной и, печальная и бледная, пришла ко мне на кухню.
– Вера, а ей там смогут помочь?
– Болезнь неизлечима. Но ход её могут сгладить. Мы занимаемся каждый день.
Соня вздохнула.
– Как же это несправедливо... А бабушка, правда, пишет дневник?
– Да, это тоже своего рода упражнение.
– Интересно. Она ведь никогда про себя не говорила ничего. То есть говорила, но мало... Ты рисуешь?
Я вскинула брови, несколько озадаченная резкой сменой темы.
– Изредка. Времени нет, как видишь.
– Покажи.
– Хорошо... Пошли.
Я успела закончить две работы: большую картину имения - для того, чтобы можно было повесить ее в доме, и маленькую, чуть менее детальную и чуть более светлую, чтобы взять в путь.
Соня присела перед большой на корточки.
– Ого... Дух захватывает. Бабушкин заказ?
– Мишин, - поправила я.
Меня смущала Сонина отстраненность. Художница будто пребывала в прострации и только делала вид, что наш разговор ей интересен.
– Вы с Мишей больше не вместе?
– Соня поднялась и перевела взгляд на меня.
– У нас все сложно, - не вдаваясь в подробности, ответила я.
– Мы немного пересмотрели приоритеты и решили повременить с отношениями.
Соня слабо усмехнулась.
– Два сапога пара. А что у тебя с Андреем?
– Ничего. А у тебя?
– Я его обидела. Ненарочно, - Соня оттянула рукава свитера и пальцами прижала край, спрятав ладони. В таком виде она была похожа на совсем молоденькую девчонку, хрупкую и невинную.
– Так извинись.
– Он решит, что я хочу все вернуть.
– Мда...
– водился такой грех за Андреем.
– Тогда, может, завтра? Когда будешь провожать нас? У него будет время все принять и осмыслить.
– Но вы точно не вместе?
– Да, Соня, точно. Мы друг другу старые знакомые. Однозначно и бесповоротно.
– Понятно, - Соня закусила губу.
– А он не...
– Вы чего тут делаете?
– в комнату заглянул Михаил.
– Показываю Соне картины.
– Привет, Майк.
– Привет, козявка. Вера, а бабушке ты их продемонстрировала?
– Ещё нет. Вечером, после ужина.
– Отлично. Тогда сегодня поужинаю у вас, а завтра в десять приедем с Андреем.
– Ты не останешься?
– грустно спросила я.