Чтение онлайн

– Я готова поехать туда с вами, - повысила голос я.

Княгиня вскинула одну бровь и кивнула, отворачиваясь.

– Я прекрасно тебя слышу, Вера. Жаль, ты не слышишь себя.

Я опустила голову, переводя дух, собирая всю обиду и злость в кулак. Все это слишком далеко зашло.

– Я поняла вас, Маргарита Васильевна, - медленно, палец за пальцем, я разжимала ладони.
– Пойдемте пить чай.

– Да, конечно.

Миша не появлялся в доме трое суток. Он успел съездить на съемки - про это мне рассказал Андрей, который, протрезвев, достал меня своими извинениями. Я не хотела с ним общаться. И извинения его мне теперь были не нужны.

Мы с Маргаритой Васильевной читали книги, выполняли упражнения, вносили записи в дневник. Княгиня как раз вспоминала об институте, когда вдруг будто ненароком обмолвилась:

– На кафедре я познакомилась со своим будущим мужем. Он был старше меня на пятнадцать лет и вел у нашего курса высшую математику.

Я навострила уши, но княгиня, вздохнув, отложила ручку.

– Он был таким удобным человеком, - отчего-то печально заметила Маргарита Васильевна и поднялась.
– Вера, я очень устала, проводи меня до комнаты.

А ночью вернулся Миша. Я уже спала, когда в мою дверь постучали. Резко и громко. Вскочила, не понимая, что и где, схватила кнопку, но стоило открыть дверь, как оказалась в объятьях Михаила. Ничего не видя, не расцепляя рук, чудом удерживаясь на ногах, мы докружили до кровати и повалились на одеяло.

– Я скучала, - произнесла я, стягивая с Михаила футболку.

– Я знаю, - отрывисто бросил он, вжимая меня в перину.

Больше мы не обменялись ни словом, а утром, когда я проснулась, Миши уже не было рядом. Он принял новые правила.

Мы перестали быть вместе.

Он стал реже заезжать и больше не оставался на ночь. Я часто не могла уснуть - лежала на кровати, пялясь в потолок долго, гораздо дольше полуночи. Иногда рисовала, чаще читала. А февраль сменился мартом. Немного повыл, две недели кидаясь снегом, а потом сгинул среди луж и грязи.

Пришла весна. Растеклась теплом на улицы и в кровь, и я вообще перестала спать. Обнимала подушку, стараясь уловить Его запах, а когда Он приезжал - вдруг становилась болтливой до невозможности. Ловила каждый Его взгляд, каждое движение. А Он был всего лишь вежлив и, в противоположность мне, молчалив.

В конце марта, на выходных, мы, собравшись с духом, единым фронтом, стали уговаривать Маргариту Васильевну уехать в Штаты. Сначала она не соглашалась, но отказывалась как-то вяло. Ушла спать рано, не дав нам ответа, а мы остались вдвоем перед телевизором в гостиной.

– Ну, я пошел, - Миша поднялся.
– Кажется, у нас получилось.

– Да, - не сводя глаз с экрана, ответила я.
– Думаю, она согласится. Только куда мы денем кота?

– Увезем с собой, - Миша пожал плечами.
– Узнай, что нужно, для перевозки животного, я все оплачу.

Он направился к выходу, а я заспешила провожать, в тишине и на цыпочках, как будто боялась, что прогонит раньше времени.

На улице уже темнело, а пахло так по-особенному - свежо, чуть с горчинкой и теплом - что нестерпимо хотелось жить.

– Миша, - окликнула я, стоя на верхней ступени крыльца.
– Постой.

Он обернулся, уже спустившись.

– Позвонишь завтра?
– спросил, как бы между прочим.

Я сорвалась к нему. Обняла, потянулась, и вдруг замерла, почувствовав, что он не ответит и даже не обнимет.

– Вера, - произнес он тихо, но с усталым вздохом.
– Кажется, мы все решили.

Мои руки безвольно повисли. Он вроде бы не отталкивал, но ближе не пускал.

– Прости, - я отвела взгляд.
– Прости, что я такая...

– Какая?
– он взял меня за подбородок, заглянул в глаза.
– Больше своя, чем моя? Так я уже смирился. Почти.

Кивнул мне и отвернулся, но, будто что-то вспомнив, снова посмотрел на меня.

– И да. В Штатах у вас будет свой дом. Наверное, так будет лучше.

Ночью хотелось плакать, но я снова смотрела в потолок. Ведь, собственно, ничего и не случилось. И оплакивать тут было некого.

Утром, за завтраком, Маргарита Васильевна заявила, что в компании меня и Мозеса, пожалуй, согласиться на приглашение внука.

– Жаль будет оставить дом, но три месяца - не слишком большой срок. И Миша будет рядом, - она внимательно посмотрела на меня.
– Ты готова?

– Да.

– Значит, вы все решили давно?

– Давно. Осталось только оформить ваши документы.

Маргарита Васильевна вздохнула.

– Жаль уезжать. Зато увижу, как живет Миша. Знаешь, Вера, - она отложила ложку.
– Я ведь не любила его деда. Нет, любила, наверное, но ровно, головой. И вдруг, когда Лёне было четыре года, я столкнулась со своим одноклассником. В толпе, на вокзале, провожая мужа в командировку. Так прозаично... Сначала мы вспоминали, как копали картошку, как ставили пьесы Чехова, как ездили вместе в Артек... Одна встреча, вторая...

Маргарита Васильевна тепло улыбнулась своим воспоминаниям и будто стала моложе, светлее.

– Это была весна моей жизни, Вера. Я ни о чем не пожалела. Он помог мне поверить, что я могу любить - сердцем, сильно и безнадежно. Мой муж ничего и не узнал. С Георгием после четырех месяцев наши тайных свиданий и вроде бы случайных встреч мы больше не виделись. Я даже не знаю, куда он направился и жив ли сейчас. Не знаю и не хочу знать, но моя жизнь не была бы полной без него. По грани, Вера, нужно пройти, главное - знать, что ты через нее не упадешь.

– Зачем вы мне это говорите?

– Затем, что короткая близость порой гораздо сильнее, нежели долгая, тягучая и ровная связь. Иногда нужно взойти на гору, чтобы посмотреть свысока на протоптанную дорожку.

К чему мне думать об изменах? Или она имела в виду Михаила?

– Нужно написать об этом, - княгиня поднялась.

– Вы уверены?
– уточнила я.
– Об измене мужу?

– Уверена совершенно, - расправив плечи, княгиня медленно прошествовала к лестнице.

– Давайте, я принесу дневник сюда.

Маргарита Васильевна промолчала, и я пошла за ней, после выписки взяв за правило помогать ей подниматься по лестнице или хотя бы следить за этим, если княгиня была не в настроении и не желала принимать мою помощь.