Чтение онлайн

Меня разозлило, что она не принимала мою помощь, а просто игнорировала ее.

— Специально ждала этого момента, чтобы мне их всучить.

— Ты мне никто, чтобы тебя слушать, её голос дрожал, но в нём звучала сталь, — всего лишь отец моего ребёнка. Поэтому мне ничего от тебя не нужно. Не стоит этих жертв, на которые ты не способен.

Её слова ударили сильнее, чем любая монета, рассыпавшаяся по полу.

Я оскалился, закрыв глаза от гнева, который кипел внутри, от боли, которую я так упорно пытался скрыть.

— Я специально для тебя их отправлял, вырвалось у меня, и её губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Она сжимала ладони так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Я не просила, ответила она, и в её голосе звучала прежняя сталь, — ты сам настоял. Теперь я могу их вернуть тебе. Я усмехнулся, видя, как она дрожит, как отчаянно волнуется передо мной.

— Тем более я брала только для своего сына? — спросила она, и в её глазах промелькнула тень.

— Для моего сына, поправил её я, и она закрыла глаза, словно собираясь с силами. Затем глубоко вздохнула.

— Я верну тебе всё, чего там не хватает, можешь не волноваться, прошептала она, пытаясь отойти, но я не дал ей этого сделать.

Я взял её за руку, развернул к себе, пригвоздив её своим взглядом.

— Интересно как, прорычал я, наблюдая, как её глаза округляются от удивления и, возможно, страха.

— Не твоё дело, усмехнулась она, пытаясь вырвать руку, но я продолжал сжимать её.

— Моё, твёрдо сказал я, — как я уже и говорил, ты под моей защитой. Как бы ты их вернула? Если ты слишком нежная для этого мира, где бы ты раздобыла деньги?

Мой вопрос повис в воздухе.

Внезапно её рука взметнулась, и резкий, звонкий удар пощёчины пришёлся мне по щеке.

— Я ненавижу тебя, прошептала она, и в её голосе звучала такая искренняя, такая всепоглощающая ненависть, что я почувствовал, как она обжигает меня изнутри.

Я оскалился в ответ, стараясь не выдать себя. Ведь не только ненависть кипела в моём сердце.

Там было и другое, более сильное чувство, надёжно скрытое под тысячами замков.

— Это взаимно, прошипел я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно.

— Ты думала, что меня волнуют какие-то деньги? Я усмехнулся, наклоняясь к ней, чувствуя, как она вздрагивает, поджимая губы. В её глазах, кроме обиды, мелькнуло волнение.

— Я владелец этих земель, мой сын — их наследник. Думала я буду просить вернуть всё до копейки?

Я выпрямился, наблюдая, как она обнимает себя за плечи, словно пытаясь защититься от моих слов, от моей близости.

— Мне плевать, сколько ты брала, плевать, для чего, проговорил я, сглотнув. Её глаза. Как же давно я их не видел.

Как же сильно я по ним скучал. В них была вся её боль, вся её сила, вся её нежность. Я смотрел в них, и внутри меня что-то надламывалось.

Я выпрямился, мышонок обняла себя за плечи.

— Можешь оставить себе, произнёс я, и в моём голосе не было ни грамма тепла.

— Обратно я не приму. Если не оставишь, выброшу к чертям. Помни, на каком условии ты здесь, если хочешь и дальше жить рядом с сыном.

Она тут же вскинула голову, её глаза расширились.

— Я не узнаю тебя, прошептала она, и в её голосе звучала боль, смятение, отчаяние.

— Я не думала, что ты такой. Ты был другим, шепотом произнесла она.

Я закрыл глаза, пытаясь подавить в себе то, что просыпалось. Слабость, жалость, что-то ещё, что я боялся признать.

— Его никогда не было, ответил я, и мой голос звучал глухо.

— Я всегда был таким. Если ты видела что-то другое, значит, ты ошибалась. Помни, кто я.

С этими словами я направился к двери.

— И ты помни, кто я, Хьюго, её слова, врезались в самое сердце. Я остановился, но не обернулся.

С грохотом захлопнул за собой дверь, и в порыве ярости несколько раз ударил кулаком в стену, пытаясь заглушить боль, которая разрывала меня изнутри.

Я не могу её желать. Не могу. Пытался донести это до себя, но тщетно. Мои чувства, моё сердце, всё кричало об обратном, разрывая меня на части.

Мэдисон

Слёзы безжалостно текли по щекам, но я отчаянно пыталась их смахнуть, остановить этот поток.

Я держусь, по крайней мере, пытаюсь. Но внутри всё сжимается, сердце болит так невыносимо, что кажется, сейчас разорвётся.

Его слова. Они вонзились в меня, как острые осколки стекла.

Значит, он всё это время считал меня глупой, наивной, заблуждавшейся? Значит, он думал, что я похожа на свою тётю, на ту, которую он так презирал?

Неужели он действительно так думает? Неужели всё это время, пока мы были вместе, пока я верила ему, он видел во мне только её тень?

Я горько улыбнулась, поджимая губы, чтобы не зареветь в голос. Я ожидала услышать подобное от кого угодно – от знакомых, от чужих людей, но только не от него.

Никогда, никогда не думала, что он способен на такое. Я верила ему, считала, что он понимает меня. А теперь, теперь я услышала это от него.

Я сижу на полу. Не могу подняться. Прошло несколько часов, а я до сих пор не могу прийти в себя.

Больно. Как же больно. Эта боль проникает в каждую клеточку моего существа, высасывая жизнь.

Лучше бы я никогда его не встречала. Лучше бы не знала, что такое любовь. Лучше бы не влюблялась в него. Это было бы меньшим из зол.

Руки, словно чужие, дрожат, когда я пытаюсь собрать его деньги. Я швыряю их прочь, в отчаянии закрывая лицо ладонями.

Всхлипы вырываются сами собой, прерывистые, полные боли. Как же так? Почему он так думал?

Зачем тогда вообще приблизился ко мне? Если он так ненавидел, зачем всё это было?

Сглотнув ком в горле, я ощущаю себя такой подавленной, такой ничтожной. Не хочу его видеть, не хочу смотреть в его глаза.