Чтение онлайн

Я слушала Максима. Наверно, мне необходимо было это услышать. Да, отец не был ангелом.

Я прислонилась щекой к его плечу, не замечая этого жеста, поглощённая мыслями. От его тела исходило тепло и странное, непривычное спокойствие. – Мне просто надо привыкнуть, – прошептала я больше для себя. – Привыкнуть к тому, что он был не таким, как я его запомнила.

– Да, – просто сказал Максим. – И это нормально. Ты имеешь право злиться на него, жалеть его, разочаровываться и всё равно любить. Это не делает тебя плохой дочерью. Это делает тебя взрослой.

Взрослой. Да. Возможно, сегодняшняя ночь и украла у меня одного отца, но подарила другого – настоящего, не идеального, но своего. И, что ещё более странно, она подарила мне… эту неожиданную поддержку от человека, которого я ещё вчера считала главным врагом.

Время будто остановилось. В этой чужой комнате, под приглушённым светом торшера, мы сидели и молчали.

– Ты права, – Максим нарушил наше уютное молчание. – Я не идеален. Совершил кучу ошибок. Куча – это ещё мягко сказано. И самая главная… Я просто не воспринял тебя всерьёз. Ты была для меня пешкой в игре с твоим дядей. Думал, вы с ним хищники. А ты… ты была просто девочкой, которая оказалась в клетке с тиграми.

Он замолчал, его пальцы слегка сжали моё плечо. – Я не должен был соглашаться на ту сделку. Должен был выкрутиться сам. Любой ценой. Но я выбрал лёгкий путь.

В его голосе была такая горькая, беспощадная честность, что у меня в груди всё сжалось. Я подняла голову, глядя на его профиль, на напряжённую линию скулы. – А я была рада нашей свадьбе, – вырвалось у меня признание, которое я обещала никогда ему не говорить. – Я ведь влюбилась в тебя сразу же, как увидела в нашем доме. Ты был таким… другим. Сильным, уверенным. Не таким, как все. Думала, ты тоже ко мне неравнодушен. Хоть немного. Ты мне казался рыцарем, который пришёл спасти меня.

Я смущённо улыбнулась своим воспоминаниям. Какая же я была глупая.

Он сжал меня ещё крепче, будто пытаясь вобрать в себя мою боль. – Прости, Вика. Я был таким дураком. Я бы всё отдал, чтобы вернуться назад и поступить по-другому.

– Как? – прошептала я. – Чтобы ты изменил?

– Я бы… – он замялся, подбирая слова. – Я бы берёг твою любовь. Ни за что бы не предал. Не использовал бы её как оружие. Когда думаю об этом… Мне так хреново становится, Вик. Так стыдно и больно, что дышать трудно.

Слеза скатилась по моей щеке. Я смахнула её кончиком пальца. – А как же Арина? – спросила я, потому что этот вопрос всегда висел между нами призраком. – Ты ведь её любил.

Он резко покачал головой. – В том-то и дело. Я не любил её. Никогда. Мне казалось, что любил. Она кидала претензии, обвиняла, что я охладел… А я злился и срывался на тебе. Был мудаком. Самым настоящим мудаком.

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Грустно, горько.

«Мудак» – это слово из моего лексикона, из тех тысяч мысленных ругательств, что я ему посылала. Услышать это от него самого было… странно.

– И ненавижу себя за то, что тогда Машу забрал, – продолжил он. – Прости, Вик. Я был так зол на тебя за то, что ты скрыла её. Будто украла у меня самое дорогое.

– Я просто не хотела вам мешать, – тихо сказала я, вытирая щёку. – У вас же такая… любовь была с Ариной. Она помешана на тебе…

– Она помешана на моих деньгах, – отрезал он резко. – Больше ей ничего от меня не надо. Никогда и не надо было.

– Но…

– Вик, я, правда, с ней не спал после твоего побега. Мы даже жили не вместе. Не разошёлся только потому, что чувствовал свою вину. Из-за того аборта… Она сказала, что из-за меня больше детей иметь не может. И я повёлся. Может, просто наказывал себя за всё. Дурак, да? – он горько усмехнулся. – Ты ведь так про меня и думаешь.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, дурак, – сказала я тихо. – Какими только словами я тебя не обзывала. «Дурак» – это слишком мягко.

Он улыбнулся. Коротко, безрадостно, и на секунду опустил голову, пытаясь скрыть нахлынувшую горечь. Потом снова посмотрел на меня.

– Честно, Вик, – прошептал он. – Мне, кроме тебя, никого не надо. Тебя и Маши. Жаль, я это слишком поздно понял. Если бы у нас появился бы хоть один шанс...

Я не знала, что ответить. Не могла сказать «давай попробуем ещё раз». Слишком много боли, слишком много предательства лежало между прошлым и настоящим. Но и ненависть, та ярая, всепожирающая ненависть, куда-то испарилась. Осталась только эта пустота и… и это странное чувство, будто я наконец-то увидела не монстра, а человека. Сломленного, виноватого, но пытающегося хоть как-то извиниться и загладить свою вину.

Я заснула на удивление быстро, будто после долгой бури, наконец, наступил штиль. Последнее, что я помнила перед сном, – это силуэт Максима в кресле у окна, его неподвижную фигуру. Он сказал, что ляжет позже. Я не стала спорить.

Проснулась я от резкого, приглушённого звука, вроде бы хлопнула дверь где-то внизу. Или мне показалось? Сердце на мгновение замерло. Я лежала, прислушиваясь. Тишина. Потом – приглушённые мужские голоса внизу. Один – басистый, спокойный, это Арсений. Другой… нет, не Максим.

Я осторожно поднялась, натянула на плечи кардиган, оставленный на стуле, и бесшумно выскользнула из комнаты. В коридоре было прохладно. Подойдя к перилам лестницы, ведущей вниз, в просторную гостиную, я увидела ноги Максима.

И ещё одни ноги – в женских зимних сапогах.

Я медленно спустилась по лестнице. При моём появлении все трое обернулись. Арсений кивнул сдержанно. Максим встретил мой взгляд. А пожилая женщина, которая, видимо, только приехала, судя по шубе, слегка вздрогнула и поправила очки.

Она была мне смутно знакома. Чёткие, строгие черты лица, седые волосы, уложенные в тугой пучок, дорогой, но чёрная норковая шуба. Воспоминание всплыло из глубины детства: она несколько раз бывала в доме дяди. Входила в кабинет с папкой в руках, разговаривала тихо и почтительно. Она всегда казалась мне частью той же мрачной, взрослой системы, что и дядя.

Сейчас она выглядела бледной, нервно теребила перчатки, зажатые в руках. Увидев меня, она вздрогнула.

– Доброе утро, Виктория Владимировна, – кивнула она. – Меня зовут Антонина Петровна Заречная. Возможно, вы меня помните. Я нотариус, оформлявший завещание вашего отца.

– Мы с Максимом решили, что твой дядя, обнаружив пропажу дневника, первым делом попытается нейтрализовать её, – пояснил Арсений для меня. – Поэтому отправил людей, чтобы они забрали Антонину Петровну из дома. Она согласилась сотрудничать.

– У меня… у меня есть оригинал завещания вашего отца, Виктория, – добавила Антонина Петровна, не глядя мне в глаза. – И копии доверенностей, которые Николай Витальевич заставлял меня оформлять… задним числом. После его смерти. Я… я боялась. У меня внуки.