Чтение онлайн

– Да, – послушался глухой ответ. – Максим… Лев говорит… рядом с дверью...где-то в доме должен быть… ручной аварийный сброс…

– Понял! – крикнул я в щель между дверью и косяком. – Ещё бы знать где. Времени нет.

– Не думаю, что он его установил где-то далеко, – это уже сам Лев заговорил. – Ищи тут же рядом.

Фонарик скользил по стенам, по косякам, по полу. Ничего. Ни рычагов, ни кнопок, ни скрытых панелей.

И тут мой взгляд снова упал на ту самую щель в плинтусе, которую я расширил ножом. На толстый слой пыли внутри и на старую проводку. И на то, что лежало под проводкой. Не пыль. Металлическая полоска. Тонкая, едва заметная, идущая параллельно проводам, но явно не связанная с ними.

Это был не электрический кабель. Это была тросовая тяга. Старомодный, чисто механический способ дистанционного управления. Такую могли поставить в старом доме лет тридцать назад, для сигнализации или, как раз, для аварийного ручного сброса сложного замка.

Сердце замерло. Неужели повезло?

Я просунул пальцы в щель, нащупал металлическую полоску. Она была туго натянута. Я потянул на себя. Ничего. Попытался сдвинуть вбок. Полоска дрогнула и скользнула влево примерно на сантиметр с тихим, едва слышным скрежетом где-то внутри стены.

Из-за двери кабинета раздался не щелчок, а другой звук – сухой, громкий *Ш-Ч-Ш-К*, будто массивная металлическая задвижка отъехала по салазкам.

Я рванул к двери, схватился за ручку и нажал.

Дверь поддалась. Не сразу, а с сопротивлением, будто что-то тяжёлое и инертное внутри стены ещё не до конца расцепилось. Я упёрся ногой в косяк и потянул изо всех сил.

С шипящим звуком отходящих пневмоупоров и скрежетом металла по металлу, створка медленно, но неумолимо поползла внутрь.

В проёме, в кромешной темноте кабинета, освещённые только бледным светом из окна, стояли они. Лев, принявший оборонительную стойку, сжав в руке тяжёлую пепельницу. И Вика. Она стояла прямо, прижимая к груди кожаный блокнот, её лицо в полумраке было искажено гримасой страха. Её широко открытые глаза встретились с моими. В них читалось всё: ужас ловушки, ярость к дяде, и сейчас – животное, всепоглощающее чувство спасения.

– Нельзя терять ни секунды, – скомандовал я, шагнул внутрь, схватил Вику за локоть и потянул к выходу. – Он может быть уже на подходе. Лев, ты замыкаешь.

Лев кивнул, мгновенно оценив обстановку.

Мы вырвались из кабинета в коридор. Я не выпускал Вику из руки. Дневник она сжимала так, будто от него зависела её жизнь.

Мы пронеслись через комнаты, миновали кухню. Чёрный ход зиял впереди тёмным прямоугольником свободы. Я выпустил Вику вперёд, обернулся, убедившись, что Лев следует вплотную.

И в этот самый момент в дальнем конце дома, со стороны парадного входа, раздался звук. Чёткий, громкий лязг поворачивающегося в замочной скважине ключа.

Паук вернулся. Раньше, чем мы рассчитывали.

Лев, не оборачиваясь, резко толкнул меня в спину в сторону выхода.

Мы вывалились вдвоём из двери. Я схватил Вику за руку снова, мы помчались через замёрзшие кусты к переулку, где ждала машина. Сзади, из дома, донёсся приглушённый возглас. Потом хлопок распахнувшейся двери. Они обнаружили нас.

Мы влетели в машину. Я завёл двигатель с пол-оборота и рванул с места.

Машина рванула из переулка, словно ночной призрак.

Я обернулась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Когда на дорогу выбежали несколько силуэтов, я испуганно пригнулась, словно они могли в темноте разглядеть меня. Наша машина свернула за угол дома и растворилась в лабиринте узких улиц. Они нас не догонят уже. Максим правильно сделал, что не включил фары. Мы ехали в темноте, бесшумной тенью.

Воздух вырвался из лёгких с облегчением. Всё тело вдруг ослабло, будто из него выдернули стержень. Руки тряслись так, что я с трудом удерживала дневник. Я просто сидела, глядя на чёрные силуэты домов за окном, и пыталась осознать, что только что произошло.

Мы были в ловушке. Нас могли найти, поймать, уничтожить. А теперь… мы ехали по тёмным улицам, и у меня на коленях лежало то, ради чего всё это затевалось. Папин голос, запечатлённый в чернилах. И я была жива. Благодаря Льву. И благодаря… ему.

Мой взгляд невольно скользнул на зеркало заднего вида. Его глаза встретились с моими. Они всё ещё были серьёзными, сосредоточенными.

— Все целы? — спросил он.

Я кивнула, разжала пальцы и осторожно положила дневник на колени. Теперь, когда первый шок почти прошёл, я с ясностью поняла, что даже, если дядя не видел меня, он всё равно знает, что это были мы. И значит, теперь он понимал, что игра перешла в открытую войну. И у меня в руках было оружие.

Я посмотрела на Максима. На его профиль, освещённый мерцающими огнями города. — Что теперь? — спросила я.

Он на мгновение отвёл взгляд от дороги, снова встретившись со мной в зеркале. — Теперь, — сказал он твёрдо, — ты читаешь дневник и ищешь доказательства. Я еду за Машей. А потом — в надёжное место. Твой дядя сейчас в ярости. Он может попытаться ударить прямо сейчас. Наши дома — первые места, где он будет искать. И мы едем в полицию. Надо успеть первыми.

Меня бросило в жар, а потом в холод. Маша. Конечно. Я так увлеклась собой, что на секунду вытеснила из мыслей самое главное. Мой ребёнок.

Мы высадили Льва в безлюдном месте. Он молча кивнул нам и растворился в темноте, как и появился. Профессионал до конца.

Дорога к дому Максима показалась бесконечной. Я сидела, раскрыв дневник, и пыталась вникнуть в строки, написанные рукой отца. Но буквы прыгали перед глазами, сливаясь в неразборчивые каракули. Мозг отказывался воспринимать смысл.

Когда мы подъехали, Маша уже спала. Встревоженная няня быстро собрала вещи. Максим лично укутал спящую дочь в тёплый плед. Мы снова погрузились в машину, и на этот раз Максим повёз нас в неизвестном мне направлении.

Место, куда мы приехали, было не похоже на его вычурный особняк. Это был современный, строгий коттедж за высоким забором. Нас встретил сам Арсений Майоров. Высокий, широкоплечий мужчина, с пронзительными серыми глазами, которые оценивающе скользнули по мне, а потом по Максиму. Между ними прошёл немой диалог взглядов.

— Всё чисто? — спросил Максим. Арсений кивнул.

— Комната готова. Охрана утроена. Паук сюда не сунется. Не посмеет. До утра вы будете в безопасности.

Он провёл нас внутрь, показал гостевую спальню. Максим отнёс Машу в соседнюю комнатку, пристроенную к нашей. Я слышала, как он тихо ходит там, поправляет одеяло, бормочет что-то успокаивающее. Потом он вышел, оставив дверь приоткрытой.