Чтение онлайн

– Явились издалека, господин Ханчке. Из второй половины двадцатого века.

– К-а-а-к?

Доктор, словно подкошенный, опустился на стул и смотрит на нас широко открытыми глазами. Он поражен.

– Если не шутите, вы… Но все едино…

Ханчке трясет маленьким бронзовым звонком.

В дверях появилась служанка.

– Милая Марта, будь любезна, принеси ученическую сумку Фридриха. Эти… да, эти господа желают осмотреть ее.

Несколько минут спустя сумка кладется на письменный стол растерянного хозяина. Он подталкивает нас к столу и говорит иронически:

– Вот она, сумка «великого»… Лично я не в восторге от нее. Ее содержимое часто находится в вопиющем противоречии с благопристойными взглядами на воспитанность и дисциплину…

– Расскажите подробнее о ней, господин профессор.

Ханчке долго смотрит на сумку. Затем на нас. Он все еще не может понять причины нашего появления и интереса.

– Гм, странно… Но если даже это шутка, вы все же мои гости. Поэтому… что, собственно, вас интересует?

– Все, что вы знаете о сумке Фреда.

На минутку Ханчке задумался.

– Я же говорил, что недоволен ею. По личному настоянию господина Энгельса-старшего я обязан проверять ее почти каждый вечер. Этот контроль необходим, так как Фред довольно своенравный юноша… Никто никогда толком не знает, что хранится в его сумке. Наряду с учебниками и тетрадями Фридрих держит в ней различные книги и предметы, которые не согласуются с моими педагогическими воззрениями. Представьте, я извлекал оттуда «Об общественном договоре» Руссо и портрет Бонапарта, человеческие кости и «Барменскую газету», любовные письма и фривольные рисунки. Однажды обнаружил даже карикатуру на собственную персону с надписью: «Ханчке, профессор и педант». Согласитесь, что такие неприятные вещи мало соответствуют благородным устремлениям вуппертальской гимназии, которая прославилась воспитанием здоровых и умных германцев, верных королю и богу…

Ханчке замолк на мгновение и протянул руку к сумке.

– Думаю, что и на этот раз ее содержимое подтвердит мои слова. Посмотрите…

Строгий учитель открыл сумку и вытряхнул на стол все, что в ней было. Он отложил в сторону два учебника и несколько тетрадей и запустил руку в оставшуюся кучу.

– Боже праведный, чего только здесь нет!

Один за другим Ханчке брал предметы и громко называл их:

– Стихи Пауля Флеминга… Карты для покера… Гракх Бабёф «Политические речи»… Бильярдный шар… Пятый номер «Нового музыкального журнала»… Бронзовая фигурка, напоминающая Вольтера… Карикатура на учителя Эвиха… Перчатки для фехтования… «Феноменология духа» Гегеля… Изображение какой-то голой женщины с… усами… А это что?.. Ай-ай-ай… Дамский браслет с цепочкой и любовным сувениром…

Директор эльберфельдской гимназии окинул нас сердитым взглядом.

– Ну, господа, что вы скажете об этой ярмарке? Зачем все это понадобилось ему: Флеминг, Вольтер, Гегель, Бабёф. Да, здесь собрана целая революция… А эта голая дама? А браслет? Это выходит за рамки дозволенного. Фридрих, видимо, забыл, что он гимназист… А вы называете его «великим человеком»!

– Но…

– Никаких «но»! Душа Фреда совращена разными соблазнами и политическими химерами. Не далее как вчера я имел серьезный разговор с ним… Так дальше продолжаться не может. Старый Энгельс не заслуживает такой обиды. Несчастный отец…

Господин Ханчке извергал потоки гневных слов. Закутанный в тяжелый халат, опершись рукой на стол, он походил на прокурора, который произносит обвинительную речь. Мы встали и попытались успокоить его, но это оказалось невозможным. Учитель был крайне возмущен.

«Речь» доктора наверняка продолжалась бы долго, если бы появившаяся Марта не прервала его: «Молодой Энгельс вернулся и разыскивает свою сумку».

– О, значит, он уже здесь. Прекрасно! Милая Марта, скажи ему, что мы ждем его…

Господин доктор вытер лицо платком, шумно высморкался и вышел из-за стола.

– Сожалею, господа, но прошу вас удалиться. Разговор с Фридрихом будет нелегким, и я хотел бы вести его с глазу на глаз. Мой педагогический девиз: «Никаких зрелищ!» Прошу извинить меня…

Марта проводила нас до выхода. Дверь за нами еще не затворилась, как до наших ушей долетел взволнованный голос Ханчке:

– Молодой человек, вы представляете, до чего можете дойти с этой дьявольской сумкой?..

Нам стало смешно. Мы так хорошо знаем, до чего смог дойти молодой человек…

Ученическая сумка – одно из доказательств серьезного конфликта между Фредом и вуппертальской гимназией. Она своеобразный бунт против этой старомодной фабрики для производства «здоровых и умных германцев». Все ее содержимое – протестующий вопль против лютеранской ограниченности немецкой педагогической традиции, против устоев так называемой «ученической почтительности». Скрытые в ней книги, рисунки, предметы действуют на сознание вуппертальских учителей словно удар хлыста. Для них это не сумка ученика, а дьявольский мешок, притон самых черных мыслей и идей.

Несчастные учителя!..

В характере Энгельса-младшего была одна великолепная черта. Она приносила ему необыкновенную популярность среди вуппертальских юношей, готовых отдать жизнь за своего «славного коллегу». Со временем, когда Фред подрастет, эта черта не только будет восхищать человечество, но станет примером для миллионов людей.

Речь идет о его чувстве товарищества, о его отношении к мужской дружбе…

Для молодого Фридриха товарищество – это не какое-то временное предпочтение или преходящий каприз. Не плод суеты или скуки. Для него дружба – самое глубокое и чистое чувство. Состояние полнейшего самоотречения, духовной близости и общения. Она не столько радость или счастье, сколько испытание, суровая обязанность, ответственность. Вот почему Фред не искал товарищества повсюду и не дарил дружбой любого, кто потянется к его сердцу. Он жалел людей, обойденных сильной дружбой, и презирал тех, которые сводят свои отношения с другом к обычной игре в любезность.

Еще с детства у Фреда был «первый друг», к которому он был привязан всем своим существом, ради которого готов был на все. Еще с детства он хранит рыцарское отношение к другу, воспитывая в себе благороднейшие черты большой дружбы. Мальчик просто обожает американских индейцев, этих смелых и прекрасных мужей, которые умеют не только достойно умирать, но и по-настоящему любить и дорожить дружбой. Его восхищала легенда об Ахилле и Патрокле (о, как жгучи слезы друга!), с великим наслаждением он перечитывает те сонеты Шекспира, которые воспевают преданность. Последние строки одного из них: «Ты видишь все, но близостью конца теснее наши связаны сердца» были долгие годы любимым двустишием Фреда. В то же время сын Фридриха-старшего ненавидит изменников и врагов товарищества, тех злых и мрачных людей, которые ради какой-то страсти или горсти злата готовы предать и убить великое чувство дружбы. Он просит деда ван Хаара не рассказывать зловещих историй о дантовом Альбериго и шекспировском Яго, пропустить страшные страницы о смерти македонца Клита и об ужасном предательстве Иуды. Он восхищен славным сказанием о Зигфриде до момента предательства, до того гнусного мгновения, когда герой гибнет от руки друга. Фред готов простить что угодно, но только не измену друга, не измену мужской чести, мужской дружбе. Здесь отчетливо проступает романтическое начало в характере Фреда, его глубоко эмоциональное отношение к мужской дружбе. Этот эмоциональный заряд лежит в основе всех его знакомств и связей, которые он установил в годы своей молодости. Еще задолго до встречи с Марксом Энгельс научился любить сердцем, жить для друга. До знакомства с Марксом еще далеко, но у Фридриха уже были свои «самые дорогие» друзья в лице Вурма или Фельдмана, Йонгхауса или Штрюккера, у него большая дружба с братьями Вильгельмом и Фридрихом Греберами, с этими двумя славными юношами, которых он называет не иначе как «мои дорогие друзья!». Судьба словно нарочно послала ему эту чудесную дружбу, чтобы подвергнуть серьезной проверке, чтобы подготовить к великой парижской встрече с Карлом Марксом – самой чистой и самой удивительной дружбе в истории человечества…

Вся молодость Фреда – апофеоз мужской дружбы. Вупперталь никогда не забудет этого стройного и элегантного юношу, который так хорошо умеет ценить и беречь сильное и прекрасное слово «друг». Каждый вуппертальский ученик считает за честь завоевать дружеское расположение Фридриха, его любовь и доверие, разговаривать с ним или вместе развлекаться. Вот почему возле Фреда всегда шумно, весело, оживленно, всегда есть молодежь, готовая спорить, шутить – поговорить о виршах того или иного поэта либо разделать под орех какого-нибудь незадачливого сочинителя. Вот почему Фред всегда в центре вуппертальской молодежи, окружен веселыми и умными товарищами, уважаем и любим, его ищут, предпочитают и ждут. Без него класс кажется пустым, а на улице его поджидают за каждым углом, чтобы слушать, идти вместе с ним. Не случайно один остряк назвал его «общепризнанным вожаком ученической Вупперталии», а другой пытался провозгласить «первым школьным императором Германии».