Чтение онлайн

Она и еще одна женщина, Долорес, вышли запереть ворота и набрать воды для вечерних дел.

Ведро несла Фортуна, и поэтому в живых осталась она.

Как только Долорес начала закрывать ворота, эта тварь их распахнула, схватила ее и откусила голову своими огромными челюстями.

Фортуна сказала, что хорошо ее разглядела, потому что в небе стояла полная Луна Коробейника.

Существо было ростом выше человека, покрыто чешуей, и по земле за ним тащился длинный хвост.

На плоской голове светились желтые глаза с узкими темными зрачками. Пасть была похожа на капкан, полный зубов длиною с мужскую ладонь.

С них стекала кровь Долорес. Тварь уронила ее все еще подергивающееся тело на брусчатку двора и побежала на коротких лапах к колодцу, где стояла Фортуна.

–  Я развернулась, чтобы бежать… оно схватило меня… и больше я ничего не помню.

–  Я помню, -мрачно сказала Эверлинн.
– Я услышала крики и выбежала из дома с нашим ружьем. Оно длинное, тонкое, с раструбом на конце ствола. С незапамятных времен оно хранится заряженным, но никто и никогда из него не стрелял. Оно вполне могло разорваться у меня в руках. Но я увидела, как тварь разрывает лицо бедной Форти, а потом еще кое-что. И когда я это увидела, то уже не думала о риске. Я даже не подумала, что могу убить и ее, бедняжку, вместе со зверем, если ружье выстрелит.

–  Лучше бы вы меня убили, -сказала Фортуна.
– О, как бы я этого хотела.

Она села на один из стульев, которые поставили у стола, и слезы хлынули из ее глаз. Во всяком случае, из единственного уцелевшего глаза.

–  Никогда так не говори, -сказала ей Эверлинн и погладила ее по волосам с той стороны, где не было повязки.
– Это святотатство.

–  Вы попали в него?
– спросил я.

–  Задела. Наше старое ружье выстрелило, и одна пуля -а может, и не одна - сбила у него с головы несколько чешуек. Оттуда потекло что-то черное. вроде смолы. Мы потом видели следы на брусчатке и засыпали их песком, не трогая руками, потому что боялись, что оно отравит нас через кожу. Чертова тварь бросила ее, и мне показалось, что она почти решилась наброситься на меня. Тогда я наставила на нее ружье, хотя из такого ружья можно выстрелить только раз. Потом его надо заряжать через дуло, засыпать в него порох и пули. Я сказала твари, пусть попробует. Сказала, что подожду, пока она подойдет поближе, чтобы все пули попали в одно место.

Она откашлялась и сплюнула в пыль.

–  Наверно, какие-то мозги у нее есть, даже когда она не в человеческом облике, потому что она услышала меня и побежала прочь. Но прежде чем скрыться за стеной, она обернулась и посмотрела на меня. Как будто хотела запомнить. Ну и пусть себе. У меня больше нет зарядов для ружья, и не будет, если их не окажется у торговца. Зато у меня есть вот что.

Она задрала юбки до колена, и мы увидели мясницкий нож в кобуре из сыромятной кожи, пристегнутой ремнем к икре снаружи.

–  Так что пусть приходит к Эверлинн, дочери Розеанны.

–  Вы сказали, что видели что-то еще, -напомнил я.

Она изучающе посмотрела на меня своими яркими черными глазами, затем повернулась к женщинам.

–  Клемми, Брианна, подавайте на стол. Фортуна, помолись, и не забудь попросить у Бога прощение за свое святотатство и поблагодарить Его, что твое сердце до сих пор бьется.

Эверлинн взяла меня за руку повыше локтя и повела за ворота к тому месту, где фортуна оказалась так неблагосклонна к несчастной Фортуне. Мы остались одни.

–  Я видела его член, -сказала она, понизив голос.
– Длинный, изогнутый, как ятаган. Он подергивался и был полон той черной дряни, которая сходит у этого существа за кровь… во всяком случае, когда оно в этом обличье. Оно хотело убить ее, как Долорес, да, это верно, но оно и трахнуть ее хотело. Трахать ее, пока она умирала бы.

Мы с Джейми поели с ними - даже Фортуна что-то поклевала - а потом сели на коней, чтобы скакать в город. Но прежде чем мы уехали, Эверлинн подошла к моей лошади и снова заговорила со мной.

–  Когда закончишь свои дела, возвращайся повидать меня. Я тебе кое-что отдам.

–  Что бы это могло быть, сай?

Она покачала головой.

–  Сейчас еще не время. Но когда грязная тварь будет мертва, приезжай сюда.
– Она взяла меня за руку, поднесла ее к своим губам и поцеловала.
– Я знаю, кто ты. Разве отсвет твоей матери не живет на твоем лице? Приезжай ко мне, Роланд, сын Габриэли. Непременно приезжай.

Она отошла, прежде чем я успел промолвить хоть слово, и проплыла мимо меня в ворота.

Главная улица Дебарии была широкая и мощеная, хотя мостовая во многих местах была разбита до основания, и жить ей оставалось недолго.

Торговля тут шла довольно оживленно, и судя по звукам, доносившимся из салунов, те тоже не пустовали.

Но у коновязей мы увидели всего несколько лошадей и мулов. В этих краях скот предназначался для торговли и для еды, а не для езды.

Женщина, выходившая из лавки с корзинкой на локте, увидела нас и уставилась во все глаза. Она вбежала обратно, и из лавки вышло несколько человек.

К тому времени, как мы добрались до конторы старшего шерифа - деревянной пристройки к гораздо большему каменному зданию городской тюрьмы, - по обеим сторонам улицы выстроились зеваки.

–  Вы приехали, чтобы прикончить оболочника?
– крикнула нам женщина с корзинкой.

–  Да эти мальчишки и бутылку хлебной водки не смогут прикончить, -откликнулся мужчина, стоявший перед "Салуном и кафе "Веселые ребята". Эта острота вызвала всеобщий смех и одобрительные шепотки.

–  Похоже, городок довольно оживленный, -сказал Джейми, спешиваясь и оглядываясь на сорок-пятьдесят мужчин и женщин, оторвавшихся от своих дел (и развлечений), чтобы поглазеть на нас.

–  Это только пока солнце не сядет, -отозвался я.
– Как раз в это время такие твари, как этот оболочник, и выходят на дело. Так, во всяком случае, говорит Ваннай.

Мы вошли в контору. Хью Пиви оказался пузатым мужчиной с длинными седыми волосами и вислыми усами.

Лицо у него было морщинистое и измученное. При виде наших револьверов он явно обрадовался. Но, присмотревшись к нашим безбородым лицам, поумерил радость.

Он вытер перо ручки, которой писал, поднялся и протянул руку. Подносить кулак ко лбу шериф явно не собирался.

Когда мы пожали его руку и представились, он сказал:

–  Не хочу вас обижать, молотые люди, но я надеялся увидеть самого Стивена Дешейна. И, возможно, Питера Макврайса.

–  Макврайс умер три года назад, -ответил я.

Пиви был поражен.

–  Вон оно что! А ведь он был отменный стрелок. Да, отменный!

–  Он умер от лихорадки.

Весьма вероятно, вызванной ядом, но это старшему шерифу округа Дебария было знать необязательно.

–  Что до Стивена, то он занят другими делами и поэтому прислал меня. Я его сын.