Чтение онлайн

Так что свою первую ночь в Дебарии мы провели в большой камере для пьяных буянов, под нарисованной Пиви картой.

Соленого Сэма выпустили на волю, так что тюрьма была в нашем полном распоряжении. Снаружи задул сильный ветер с щелочных равнин к западу от города.

Стонущий звук, с которым он огибал карнизы, снова напомнил мне о сказке, которую мать читала мне, когда я и сам был лишь малышом-гуделкой, - историю о Тиме Отважное Сердце и о ледовее, с которым Тиму пришлось побороться в Великих Лесах к северу от Нового Ханаана.

Мысль о мальчике, в одиночку идущем по этим лесам, всегда холодила мне сердце, так же, как храбрость Тима всегда его согревала.

Истории, которые мы слышим в детстве, мы запоминаем на всю жизнь.

Когда особенно сильный порыв - ветер в Дебарии был теплый, а не ледяной, как ледовей, - налетел на стену тюрьмы, задувая щелочную пыль в зарешеченное окно, Джейми заговорил.

Вообще- то он редко первым начинал разговор.

–  Я ненавижу этот звук, Роланд. Из-за него мне не сомкнуть глаз всю ночь.

А мне он нравился; шум ветра всегда навевал мне мысли о хороших временах и дальних краях.

Хотя, признаюсь, без щелочи я бы легко обошелся.

–  Как же нам отыскать эту тварь, Джейми? Надеюсь, ты знаешь как, потому что я - нет.

–  Нам придется поговорить с шахтерами. С этого можно начать. Может, кто-то видел парня, который пробирался назад в барак, залитый кровью. Пробирался туда голышом. Потому что в одежде он возвращаться не может, разве что если снимает ее заранее.

Это дало мне какую-то надежду. Хотя если тот, кого мы ищем, знал, кто он такой, то он мог раздеваться, почуяв приближение приступа, прятать одежду, а позже возвращаться за ней. Но если он не знал…

Это была тоненькая ниточка, но иногда - если быть осторожным и не порвать ее - можно потянуть за тонкую ниточку и распутать весь клубок.

–  Спокойной ночи, Роланд.

–  Спокойной ночи, Джейми.

Я закрыл глаза и подумал о матери. В том году я часто это делал, но в кои-то веки мысли мои были не о том, как она выглядела мертвой, а о том, как красива она была в моем раннем детстве, сидя возле меня на кровати в комнате с окнами из цветных стекол и читая мне книгу.

–  Посмотри-ка, Роланд, -говорила она, -"это ушастики-путаники, сидят рядком и принюхиваются к воздуху. Они-то знают, верно?

–  Да, -отвечал я, - ушастики знают!

–  А что они такое знают?
– спрашивала женщина, которую мне предстояло убить.
– Что они знают, мой хороший?

–  Они знают, что приближается ледовей, -отвечал я. К тому времени веки мои успевали отяжелеть, и несколько минут спустя я погружался в сон под музыку ее голоса.

Как погрузился и сейчас, под звуки ветра, усиливавшегося до ураганного.

Я проснулся с первыми лучами солнца от громких звуков: ДРЫНН! ДРЫНН! ДРРРЫНН!

Джейми все еще лежал, раскинувшись на спине, и похрапывал.

Я вытащил один из револьверов из кобуры, вышел из камеры через открытую дверь и потащился в сторону, откуда раздавался этот мощный звук.

Это был джинг-джанг, которым шериф Пиви так гордился.

Ответить на звонок было некому: шериф ушел ночевать домой, и офис был пуст.

Голый до пояса, с револьвером в руке и одетый лишь в подштанники и слинкум, в которых спал, - в камере было жарко, - я снял со стены слуховой раструб, засунул узкий конец в ухо и наклонился поближе к говорильной трубке.

–  Да? Алло?

–  Это еще кто такой?
– проорали мне в ухо так громко, что в голову вонзился гвоздик боли.

В Галааде были джинг-джанги, - пожалуй, не меньше сотни еще работали, - но ни один не говорил так четко.

Сморщившись, я отодвинул раструб подальше, но голос, вырывавшийся из него. все равно был хорошо слышен.

–  Алло! Алло! Проклятая богами хреновина! АЛЛО!

–  Я слышу тебя, -сказал я.
– Говори тише, ради твоего отца.

–  Кто это?

Говорящий понизил голос настолько, что я смог поднести раструб чуть ближе к уху. Но не засунуть внутрь; второй раз я не собирался совершать эту ошибку.

–  Помощник шерифа.

Мы с Джейми Декарри были кем угодно, только не помощниками, но обычно чем проще, тем лучше. Даже всегда лучше, полагаю я, если надо успокоить запаниковавшего человека по джинг-джангу.

–  Где шериф Пиви?

–  Дома, со своей женой. Еще, наверное. нет и пяти утра. А теперь скажи, кто ты, откуда говоришь и что случилось.

–  Это Канфилд с Джефферсона. Я…

–  С какого Джефферсона?

Я услышал позади шаги и обернулся, наполовину вскинув револьвер.

Но это был всего лишь Джейми, с всклокоченными со сна волосами.

Он тоже держал в руке револьвер и успел натянуть джинсы, хотя и был босиком.

–  С ранчо Джефферсона, ты, деревенщина! Пришлите к нам шерифа, да побыстрее. Тут повсюду трупы! Убита вся семья Джефферсона, а еще повар и пастухи. Кругом кровь!

–  Сколько?
– спросил я.

–  Может, пятнадцать человек. Может, двадцать. Кто их знает?
– Канфилд из Джефферсона начал рыдать.
– Они все в кусках. Тот, кто это над ними сотворил, не тронул собак, Рози и Мози. Они были в доме. Нам пришлось их пристрелить. Они лакали кровь и ели мозги.

Езды туда было колес десять, строго на север в сторону Соляных холмов.

С нами поехали шериф Пиви, Келлин Фрай - хороший помощник - и сын Фрая Викка.

Машинист, которого, как оказалось, звали Тревис, тоже отправился с нами, потому что он ночевал у Фраев.

Мы нещадно подгоняли лошадей, но все равно день был уже в разгаре. когда мы добрались до ранчо Джефферсона.

Хорошо хоть ветер, продолжавший усиливаться, дул нам в спину.

Пиви предположил, что Канфилд - "кнут", то есть бродячий ковбой, не приписанный к какому-то конкретному ранчо.

Некоторые из них шли в бандиты, но большинство были честными ребятами, просто им не сиделось на одном месте.

Когда мы въехали в широкие ворота для скота с надписью "ДЖЕФФЕРСОН" большими белыми буквами, с ним были еще два ковбоя, его товарищи.

Все трое сгрудились у изгороди из жердей, отгораживавшей загон для лошадей рядом с большим домом.

В полумиле к северу или около того на небольшом возвышении стоял барак.