Чтение онлайн

Не меньшее значение придавал Корнилов уровню теоретической и практической подготовки флагманов, учитывая, что от знаний самого начальника во многом зависит эффективность руководства и контроля за деятельностью своих

' Флагман -- командир соединения (отряда, эскадры) кораблей, поднимающий свой флаг на корабле, где он находится * ЦГАВМФ, ф. 224. д. 22. л, 102

подчиненных. Подчеркивая, например, важность артиллерийских знании для каждого флагмана, он писал: «Каждый адмирал, достигнув своего звания через командование военными судами, должен быть знаком с деталями морской артиллерии не менее каждого из морских артиллеристов»105106.

Корнилов отводил важную роль начальникам штабов всех степеней. «Начальник штаба,—писал он,—должен знать все намерения главнокомандующего, иначе он не будет в состоянии заменить его в случае смерти или передать его планы его преемнику». Вместо помещенных в проекте устава статей о начальнике штаба он представил свои формулировки, в которых исчерпывающим образом осветил все стороны деятельности начальника штаба.

С особой настойчивостью Корнилов проводил мысль о необходимости поддержания высокой боеготовности кораблей. Приняв в командование соединение, писал он, флагман обязан удостовериться, что «все суда находятся в полной готовности к походу и бою». В военное время в отдельном плавании флагман должен беречь провизию и запасы, чтобы «иметь флот или эскадру в готовности для действительной службы, если бы она даже была вовсе лишена всяких подвозов»*.

Каждый командир корабля, писал Корнилов, «должен наблюдать, чтобы корабль его во всякое время, днем ли то или ночью, состоял в совершенной готовности исполнить сигнал или следовать движениям старшего». Любая вещь на корабле, продолжал он, должна иметь «целью или готовность корабля вступить в сражение или готовность его вступить под паруса». Высокая боеготовность должна поддерживаться и после проведенного боя, для чего «после сражения командир безотлагательно приводит корабль в такое состояние, чтобы вновь быть готовым к бою»107.

В проекте Морского устава говорилось, что командир корабля вправе начать бой с противником только с разрешения флагмана, независимо от обстановки. Учитывая важность внезапности, Корнилов по-иному сформулировал эту статью, предложив дать право командиру в ряде случаев самому решать вопрос о начале атаки.

Важное значение придавал Корнилов своевременной

доставке разведывательных сведений и другой информации о военное время. Он считал, что необходимо разрешить командиру корабля нанять даже купеческое судно и послать его по назначению в том случае, если этот командир корабля, «находясь в отдельном плавании, получит сведение, важное для главнокомандующего флотом или для посланника, или для отряда каких судов, или для какой армии или крепости русской, или нации, в союзе с Россией находящейся». Вместе с тем Корнилов подчеркивал недопустимость разглашения секретных сведений в частной переписке.

Целый ряд статей проекта устава вызвал резкие возражения Корнилова из-за вопиющего несоответствия их практике и установившимся порядкам на флоте. Отмечая, например, полную неприемлемость боевого расписания, предложенного в главе о десантах, Корнилов писал: «Таковое расписание к орудиям расстроит только корабельный порядок, и я бы не желал вступить в бой при таком распоряжении. Мы расписание приводим в надлежащий вид не часами, а месяцами; делу в тревоге и абордаже научаем матросов не в один день, а беспрерывными занятиями в продолжение долгого времени». Резкое возражение вызвала у Корнилова и статья устава, содержавшая упоминание о сдаче военного корабля в плен. «У англичан ничего нет о сдаче в плен— неужели нам более их в этом нужда!»1

Много места в своих замечаниях по уставу Корнилов уделил вопросам внутреннего распорядка на корабле и обязанностям командира в различных условиях обстановки. До мельчайших подробностей вникая в существо дела, он не только исправлял проект устава, но и вносил совершенно новые статьи. Им, например, была предложена специальная статья, чтобы «отвратить многие злоупотребления» на кораблях, т. е. воровство и расхищение материалов. «Командиру надлежит строго смотреть, — формулировал он эту статью, — чтобы корабельные материалы, вещи и провизия никак бы не были употребляемы для личной пользы». Категорически возражал Корнилов против большого числа содержателен — унтер-офицеров, предусмотренных уставом. «Всякое размножение начальников,— писал он в связи с этим, — размножает письмо и вредит делу».

С серьезными возражениями выступил Корнилов про-

» ЦГАВМФ, ф. 224. д. 12. л. 255 об.

‘Г,

тив статей устава, в которых определялись дисциплинарные права офицеров. По поводу статьи, предоставлявшей право телесного наказания матросов вахтенным начальникам, он писал: «Я бы полагал, что право телесного наказания для вахтенных командиров можно вовсе уничтожить, а предоставить им за неисправность и леность штрафовать повторением работ и тому подобными наказаниями». Корнилов возражал и против предоставления права телесного наказания старшему офицеру, который на кораблях того времени был, как правило, наиболее жестоким и рьяным рукоприкладчиком. В своем отзыве на статью о старшем офицере он писал: «Вообще желательно бы штрафование за поименованные проступки (т. е. «за неисправность, леность, неопрятность и вообще за маловажные проступки». — Б. 3.) не производить телесными наказаниями, а арестом и наказаниями, которые, не унижая человека, соединялись бы с пользою для службы, как-то: службой вне очереди, повторением сделанного маневра, лишением отпуска на берег или работой в час отдохновения; в особенности должны быть строго воспрещены наказания в горячке и на месте преступления...» В целом, по мнению Корнилова, ни один из офицеров, подчиненных командиру корабля, не должен обладать правом телесного наказания матросов.

Для того времени высказывать подобные взгляды и представлять их в официальном порядке было поступком довольно редким и омелым. Кроме Корнилова, ни один из адмиралов и офицеров не отважился на подобные возражения против этих статей проекта устава, что лучше всего свидетельствует об отличии взглядов Корнилова от господствовавших тогда взглядов на телесные 'наказания во флоте. Впрочем, Корнилов не был последовательным и выступил сторонником лишь ограничения телесных наказаний, но не полной ликвидации их. В своих замечаниях на устав он указал, что следует сохранить телесные наказания за «важные проступки, то есть: воровство, буйство и грубость против старшего», предоставив право применять их только командиру корабля или лицу, его заменяющему.

Однако даже половинчатое решение вопроса об ограничении телесных наказаний, как и многие другие предложения Корнилова, не было принято руководителями морского ведомства и не включено в Морской устав.

Наряду с просмотром проекта устава Корнилов в течение 1849—1852 гг. высказал свое мнение по целому ряду

других важных документов, в том числе по «Своду морских сигналов». Летом 1849 г. он вместе с Нахимовым внимательно изучил книгу «Артиллерийское ученье», переведенную офицерами Балтийского флота. В своих замечаниях он, в частности, подчеркивал, что пособие для обучаемых (т. о. матросов) должно прежде всего отвечать требованиям

Севастопольские доки.-

доступности и учета их подготовки. Он указывал, что наставления по артиллерии для матросов «должны заключать в себе самое необходимое и по возможности быть приспособлены к взгляду людей самых простых».

Давая заключения на уставные и другие служебные документы, Корнилов исходил не только из собственных мнений, а всегда советовался с опытными специалистами и стремился проводить испытания новых положений на практике. Прежде чем дать заключение на «Артиллерийское ученье», он испытал его на фрегате «Коварна» во время плавания на нем в июле 1849 г. Точно так же во время плавания на фрегате «Кулевчи» в июле 1850 г. он отдал.специальный приказ, обязывавший командиров принять необходимые меры «для лучшего испытания вновь вводимых сигналов».

Но какими бы вопросами ни занимался Корнилов как начальник штаба флота, постоянно в центре его внимания

97

7 В. А. Корнилов

был паровой флот. Забота о развитии парового флота на Черном море проявлялась ц деятельности Корнилова повседневно и в самых разнообразных формах.

При просмотре Морского устава он предлагал включить паровые корабли в те статьи, где составители по привычке говорили лишь о парусных кораблях; при производстве испытаний вступающих в строй пароходов обязательно доводил до сведения командиров других паровых кораблей о результатах этих испытаний; при необходимости решения той или иной технической проблемы консультировал ие только инженеров в Николаеве, но и посылал свои соображения черноморским офицерам, находившимся в командировке в Англии. Большое внимание уделял Корнилов подбору кадров для паровых кораблей. В одной из докладных записок, например, он предлагал назначать на пароходы офицеров «по строгому выбору»: только тех, которые «своей службой на парусных судах командирами -или в звании старших офицеров заслужили особенное внимание начальства».