Чтение онлайн

По завершении переговоров с заводчиками и строителями Корнилов направил адмиралу Лазареву подробный отчет о проделанной работе. Вес -предложения его были ут-иерждеим, причем Лазарев отметил, что «по мерс построения парохода и отделки его дозволяется по усмотрению капитана 1 ранга Корнилова делать изменения». Постройка нового парохода началась.

Ежедневно бывая на верфях и в мастерских, Корнилов входил во все детали постройки корабля. Вместе с тем он внимательно изучал состояние кораблестроительной промышленности Англии, а также подготовки кадров для парового флота и усовершенствования в области артиллерийского вооружения кораблей. Везде была видна самая оживленная деятельность по оснащению флота новейшими усовершенствованиями. Уже в декабре 1846 г. Лазарев писал, что, по сведениям от Корнилова, осматривавшего в Вули-чс все новые принадлежности к морской артиллерии, «англичане на улучшения во флоте и в особенности по морской артиллерии не жалеют никаких издержек».

В иных условиях приходилось работать русским специалистам, посланным в Англию. Корнилову, например, на время заграничной командировки были даны мизерные суммы, которые не обеспечивали выполнения всех тех заданий, которые были ему поручены. По его ходатайству Лазарев должен был просить Мсишикова о дополнительном ассигновании средств для русских офицеров, находившихся в Лондоне. «Кто же в Англии, — писал он в феврале 1847 г. — начертит чертеж корабля или сделает модель какой-нибудь части корабля или машины безденежно? Иностранцы и в особенности англичане слишком любят деньги, чтобы выказывать подобное бескорыстие»'.

Большой интерес вызвала у Корнилова система подготовки командиров паровых кораблей английского флота. Этой цели служила специальная школа, где будущие командиры имели возможность изучать пароходную часть, посещая механические заведения и присутствуя при пробах машин. Учитывая этот опыт, Корнилов впервые в русском флоте поставил вопрос о подготовке отечественных кадров для парового флота. «Нельзя не сознаться, — писал он, — что при размножении пароходов в России русские механики столько же необходимы, сколько и самые пароходы. Стоит только подумать о возможности разрыва 75 с Англией, и тогда придется нам наш пароходный флот за недостатком механиков ввести в гавань и разоружить».

В мастерских Ренни в Лондоне одновременно с машиной для пароходо-фрегата «Владимир» строилась машина для фрегата «Архимед» — первого русского винтового корабля. Корпус его строил инженер Амосов на И жор ск их заводах, а механизм «с подводным двигателем», т. е. с винтом («пропеллером»), был заказан в Англии в апреле 1846 г. Наблюдение за его постройкой осуществлял Путятин — старый знакомый Корнилова.

Возможность применения винта как движителя на кораблях была доказана в конце 30-х годов XIX века. В 1842 г. в Англии были проведены опыты, показавшие превосходство винтового корабля над колесным. Однако первые корабли с винтовым движителем были очень несовершенны: машины давали не более 60 оборотов в минуту, а винт даже для очень небольших судов имел огромные размеры — до 3 метров в диаметре! Во время хода корабля под парусами винт поднимали на палубу. Сотрясение, происходящее от «сильного напора взволнованной винтом воды», разрушало и ослабляло крепления кормовой части судна. Одним из главных затруднений являлась сложность приложения силы двигателя к валу винта.

В Англии имелось немало противников винтовых кораблей, которые настойчиво доказывали их непригодность. Даже Лазарев в 1846 г. писал, что желательно было бы ввести в употребление винт, но отрицательные мнения английских специалистов вынуждают пока «не доверять преимуществу винта противу колес». Корнилову было поручено строить не винтовой, а колесный паровой корабль, но тем не менее он очень внимательно изучал особенности винтового движителя.

Чем дольше продолжалась командировка Корнилова, тем больше новых заданий он получал от Лазарева. В связи с вопросом о пароходстве по р. Риону и доставке к морю открытого в Западной Грузии угля, Лазарев просил Корнилова заказать в Лондоне специальный железный буксирный пароход. За этим поручением последовал ряд других. В итоге Корнилов, кроме постройки «Владимира», должен был заняться постройкой трех железных пароходов («Эль-борус», «Тамань», «Сулин»), землечерпательной «машины с буксирным пароходом, портовых железных судов и барж, громоотводами, заказом инструментов, чертежей, карт.

65

5*

книг, моделей, а также сбором сведений о железных судах, плавучих маяках и др.

К весне 1848 г. выполнение главной задачи — постройки пароходо-фрегата «Владимир» — подходило к завершению. В марте новый корабль был спущен на воду, в августе—сентябре прошел первые ходовые испытания. Результаты испытаний были вполне успешны: машина действо

вала безотказно, корабль имел скорость в 11 узлов76 и прекрасно слушался руля.

Длительное пребывание за рубежом давно уже тяготило Корнилова, ему надоел Лондон, хотелось скорей вернуться на родину. В июле 1848 г. он писал Матюшкину из Лондона: «Приближается время моего возвращения на

родину... Истина стихи Грибоедова: «Всюду хорошо, где

нас нет». Столица столиц мне более чем надоела — опротивела»77. Наконец, 19 сентября пароходо-фрегат «Владимир» вышел из Лондона. * Через месяц Корнилов вновь был в кругу своих друзей-черноморцев, и они не удивились «восторгу, который заметили по возвращении его в отечество».

Новый паровой корабль получил высокую оценку в Черноморском флоте. Лазарев писал, что пароход «Владимир» может быть образцом при постройке других военных пароходов.

Вскоре после возвращения на родину Корнилов был произведен в контр-адмиралы. До предстоящего освобождения очередной вакантной должности командира бригады кораблей Лазарев предполагал поручить ему выполнение целого ряда ответственных заданий: работу над «Артиллерийским учением» и «Мачтовым искусством», разработку боевых расписаний для кораблей, организацию постройки железных пароходов и введение различных улучшений по всем частям флота.

Однако зимой 1848—1849 гг. произошли непредвиденные перемены на ответственных флотских должностях в Николаеве и Севастополе. Из-за тяжелой болезни подал рапорт об увольнении с поста командира Севастопольского порта вице-адмирал Авинов, а на его место был переведен начальник штаба флота вице-адмирал Хрущев. Перед Лазаревым встал вопрос о назначении нового начальника штаба. «Контр-адмиралов у нас много, — писал он, — но легко ли избрать такого, который соединил бы в себе и познания морского дела и просвещения настоящего времени, которому без опасения можно было бы в критических обстоятельствах доверить и честь флага и честь нации?»78–

Выбор Лазарева пал на Корнилова79. После 25 лет непрерывной корабельной службы, из которых в общей сложности 212 месяцев (т. е. свыше 17 лет) было проведено в плаваниях и походах, Корнилову предстоял переход к новой, штабной деятельности.

олжность начальника штаба Черноморского флота Кор

нилов принял в апреле 1849 г. Штаб состоял в то время из канцелярии, дежурства, аудитората, гидрографического и медицинского отделений; кроме них, начальнику штаба подчинялись архив флота, типография, обсерватория, библиотека. Наряду со штабом важным органом управления флотом являлось интендантство, начальник которого (обер-интендант) подчинялся непосредственно главному командиру. Интендантство ведало очень обширным кругом вопросов, включая постройку и вооружение кораблей. Инженерно-строительная часть составляла отдельный орган, подчиненный строительному департаменту морского министерства.

Для существовавшей в то время системы управления флотом, как и для всего центрального и местного государственного аппарата России, наиболее характерным являлось господство бюрократии, канцелярской волокиты, взяточничества и бескультурья. «Бумаг столько,—писал Лазарев.— что сижу по 10 и 12 часов в сутки и выбиваюсь из сил, но главное в том, что проклятые эти бумаги отнимают у меня время везде быть, все самому видеть»80. Творцов этих бумаг—чиновников различных рангов—Лазарев именовал не иначе как «пишущей тварью». Впрочем, значительная часть бумаг рождалась не на месте, а шла из центра, так как «бумажных люден в Петербурге в сто раз более нежели собак».