Чтение онлайн

Алекс обнял ее за спину, вплотную притянув к себе. Его дыхание стало неровным и тяжелым.

– Твое сердце колотится...
– прошептал он. Вероника обняла его за плечи, такие широкие и сильные. Все вокруг перестало существовать. Был только ОН, ЕГО обжигающее тепло, ЕГО горячее сбивающееся дыхание, ЕГО руки, крепкие, сильные, нежные. Она будто таяла в его объятиях, исчезала в них, растворялась без остатка. Ее больше не существовало нигде, только в этом вдруг замершем миге, в ощущении ЕГО души, ЕГО тела, биения ЕГО жизни... И она была полностью ЕГО. Ей было все равно, что может произойти, что произойдет. Главное, она была с НИМ.

– Ника... у меня будет ребенок...

Слова шли откуда-то издалека. Непонятные, странные, но его. Будет кто? Ребенок? Зачем? Какой? Чей?

– Где-то в конце декабря...

Декабрь? Причем здесь декабрь?

– Элина должна родить... Сказали, девочка...

Вероника уперлась ладонями в плечи Алекса и отстранилась от него. Он выпустил ее, не пытаясь удержать.

– Элина беременна?.. От тебя?

Алекс не поднял головы. Он смотрел в пол, положив руки на колени и сжав ладони в кулаки. Вероника ухватилась за край стола, потому что ноги совсем не держали, и опустилась на стул. Туман. В мыслях, в чувствах, во всем мире сплошной туман. Что сейчас произошло между ними? Что это было? И что будет теперь? И будет ли что-то? И должно ли быть? И может ли?

– Я с ней, служа в армии, познакомился. Она в магазинчике продавщицей работала. За ней треть нашей роты ухлестывала. Ну и я за компанию. А она согласилась встречаться именно со мной. Все как-то несерьезно было. По крайней мере, мне так казалось... Потом я демобилизовался, когда мама заболела. А в конце июля она вдруг приехала, объявила, что беременна, что аборт делать не собирается и... Ну, в общем, теперь живем с ней вместе... Как-то так.

– Ты ее любишь?
– чуть дрожащим голосом тихо спросила Вероника.

Алекс вскинул на нее взгляд, от которого ей стало не по себе, и тут же опустил голову, судорожно сглотнув.

– Нет.

Ответ был твердым, словно гранитный булыжник. У Вероники вдруг отлегло от сердца. Этот вопрос ее мучил больше всего. Но тут же тяжелой удушливой волной накрыл другой вопрос: что делать дальше? Даже если он и не любит Элину, у них скоро будет ребенок, а значит, настоящая семья. А Вероника по-прежнему никто. Она даже не знала, что чувствует к ней Алекс. Он никогда не говорил об этом, даже не намекал. Не было ни одного поцелуя, ни одного обычного нормального (как у них с Иваном) свидания. Не было НИЧЕГО!

Вероника поднялась, налила воду в чайник и подожгла горелку. Она не знала, о чем говорить, как себя вести. За привычными хлопотами на кухне было легче скрыть то, что творилось в ее душе. Было ощущение трещины, которую уже ничем не склеить, никак не убрать. Раньше все было запутано непонятно, а в последнее время почти беспросветно, но все же оставалось это "почти", которое давало хоть какую-то, совсем слабую, но надежду. А сейчас возникло непроницаемое беспрекословное ощущение безысходности.

Алекс молчал, Вероника тоже. Она заварила чай.

– Может, все-таки выпьешь?

Алекс поднял глаза и посмотрел ей в лицо. Вероника почувствовала, как начали дрожать руки. Чашка и блюдце, которые она держала, звякнули друг о друга. Алекс встал и подошел к ней. Чашка поехала вниз, но Алекс подхватил ее. Он взял, оставшееся у Вероники в руках блюдце, и поставил посуду на стол.

– Ты сейчас все перебьешь.

Он стоял совсем близко и смотрел на нее сверху вниз, а Вероника снова утопала в зелени его глаз, не в силах отвести взгляд.

– Ника... я пойду..
– тихо сказал Алекс.

У Вероники вдруг возникло ощущение, что это конец. Сейчас он уйдет, она закроет дверь, и все. Больше не будет ничего. Никогда. Та незримая нить, которая не смотря ни на что, до сих пор непонятным образом связывала их, вдруг порвется.

– Алекс...
– и дальше она произнесла то, что никак не собиралась говорить:

– Твоя мама, тогда, в больнице, сказала мне, что ты из-за меня пошел в армию, хотя уже поступил в институт. Это правда?

Во взгляде Алекса что-то изменилось. Заполнявшая глаза печаль вдруг исказилась болью. Он сжал губы.

– Ника... я хочу, чтобы ты знала: самый близкий и дорогой для меня человек - это ты... И больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива... И еще знай, что всегда можешь положиться на меня, что бы не случилось.

Вероника растерялась от такого признания. Широко раскрыв глаза, она смотрела на Алекса и пыталась осознать то, что он только что произнес. И тут раздался звонок в дверь.

– Твоя мама?
– голос Алекса звучал озабоченно, но не испуганно. Казалось, он был совершенно спокоен. И Вероника вдруг почувствовала себя защищенной. Неважно, кто сейчас был за дверью. С ней был Алекс. И она доверяла ему. Пока он рядом - все хорошо. И Вероника поймала себя на мысли о том, что чувство доверия к этому человеку и вытекающее из него ощущение покоя и защищенности уже не в первый раз возникали у нее рядом с Алексом. Отчего это происходило? Может, от того, что он был надежным и сильным? Но ведь всего несколько часов назад Вероника видела другую сторону Алекса, совсем непривлекательную. Он мог быть подавленным и слабым, и даже плакать. Он мог совершать ошибки, презирать себя и раскаиваться в том, что сделал. Но она доверяла ему. Почему?

В дверь еще раз позвонили, уже более настойчиво.

– Будешь открывать?
– Алекс вопросительно взглянул на нее.

– Надо посмотреть, кто это, - вдруг очнулась от раздумий Вероника. Она подошла к двери и припала к глазку. Это была не мама... За дверью стоял Иван. Что он забыл здесь в такую рань? Кажется, еще и восьми нет. Алекс молча, внимательно следил за тем, как она резко отпрянула от глазка и прижалась спиной к двери. Вероника подняла на него глаза и едва различимым растерянным шепотом проговорила:

– Это Иван.

По лицу Алекса скользнула тень удивления, смешанного с раздражением. Иван ему не нравился. Вероника знала об этом, поэтому поняла его чувства. Что же делать?

– Боишься, что будет ревновать?
– тихо спросил Алекс.

Вероника опустила глаза.

– Он, наверняка знает, что ты здесь. Ты же в дверной глазок глядела, и он, должно быть, заметил. Лучше не тяни и открой сейчас. Я как-нибудь разрулю.

Вероника плотнее запахнулась в вязанную кофту и послушно повернула дверной замок.