Вид с крыши
Шрифт:
– Может, все-таки выйдем?
– Я же сказала, что нет!
Иван опустил глаза:
– Ну ладно... Как знаешь...
А когда он вновь посмотрел на Веронику, его взгляд показался ей жестким и мрачным.
– Мне кажется, что ты соврала тогда, сказав, что между тобой и Алексом совсем ничего нет...
– С чего ты взял?!
– Наташа мне передала, что ты с его ребенком водишься, и его дочка реагирует на тебя так, будто хорошо знает.
Вероника уставилась на него, приоткрыв рот. Это был словно нож в спину. Зачем Наташка рассказала все Ивану, да еще в таких подробностях? Зачем она, вообще, вмешивается? Ведь она в их с Вадимом отношения не лезет?
– Это тебя не касается!
– Вероника чувствовала, как все внутри нее закипает, а такое происходило крайне редко. Но почему все суются в ее жизнь, которая и так не получается? В ней и так все слишком запутано, сложно и тяжело!
– Очень даже касается! Я не хочу, чтобы какой-то тип, который уже семьей успел обзавестись, совался к моей девушке.
– Я не твоя девушка!
– выкрикнула Вероника. Она так разозлилась, что забыла о присутствии матери где-то недалеко за дверью.
– А я не хочу, чтобы ты встречалась с ним и обманывала меня. Это из-за него наши отношения стали разваливаться!
– Я буду жить так, как считаю нужным сама! И не позволю никому командовать мной!
И тут из-за двери появилась мать Вероники. Она выглядела просто убитой. Ее губы дрожали.
– Вероника, это что, правда? Ты встречаешься с этим подонком?
– последнее слово было произнесено с таким отвращением, что Вероника не выдержала и закричала на мать, чего в своей жизни себе никогда не позволяла:
– Не называй его так! Ты его совсем не знаешь!
– А ты, значит, его уже хорошо знаешь?!
– мать эффектно всплеснула руками.
– Я же запретила тебе с ним общаться!
Перепалка с Иваном отошла на второй план. Теперь на Веронику наседала не на шутку разъяренная мать, но сегодня Вероника не собиралась так просто сдаваться.
– Я уже достаточно взрослая, чтобы разобраться, с кем мне общаться, а с кем нет!
– Да тебе даже восемнадцати нет! Ты, вообще, отдаешь себе отчет в том, что делаешь?! Этот выродок тебе всю жизнь сломает! Ты это понимаешь?! Понимаешь?!
А Вероника неожиданно для себя выскочила в прихожую, натянула на плечи ветровку, наспех сунула ноги в кроссовки и, как была в домашней короткой легкой юбке и пестрой маечке с узенькими бретельками, выбежала за дверь.
Иван сделал попытку ее остановить, но явную силу применять не стал, то ли не хотел делать этого в присутствии матери Вероники, то ли боялся повторять старые ошибки, помня их последнее свидание. Мать отчаянно кричала ей, чтобы она остановилась, но Вероника не стала никого слушать и через минуту уже стояла на улице, обдуваемая далеко не по-майски холодным ветром.
Долго у подъезда Вероника задерживаться не стала, понимая, что Иван вполне может кинуться за ней вдогонку. Зябко кутаясь в легкую ветровку, Вероника побежала в сторону сквера, где они иногда гуляли с Алексом. Вряд ли ее будут там искать. Выбрав укромную аллейку, она села на скамейку, натянув куртку как можно ниже на голые мерзнущие коленки и накинув на голову капюшон. Что же теперь делать? Она ни разу вот так не убегала из дома. Можно было бы пойти к Наташке, но Вероника злилась на нее. Наташка была явно не на ее стороне. А больше близких подруг у Вероники не было. А значит, и идти было не к кому. Она поежилась от пробравшегося под одежду холода. На душе было мерзко. Было жаль маму. Наверное, со своих позиций она и права. Но Вероника уступать не собиралась. Ей было обидно за Алекса. И разбирал гнев на Ивана. Почему он никак не отстанет? Ведь она же сказала, что между ними все кончено. Она почувствовала тихое прикосновение к своему плечу.
– Ника...
Вероника вздрогнула и подняла глаза. Рядом стоял Алекс. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как он подошел. Он был один.
– Ты что здесь делаешь, да еще так легко одетая?
– при этих словах Алекс снял с себя куртку и накрыл ею Веронику.
– Я с мамой поссорилась...
– И теперь сидишь здесь и мерзнешь. Ясно... Пойдем ко мне.
Вероника удивленно и растерянно посмотрела на него.
– А как же Элина?
– Ее дома нет, и в ближайшее время не будет.
– А Соня?
– Она у соседки. Я сейчас заберу ее.
... И через некоторое время Вероника пила горячий чай на кухне у Алекса и пыталась согреться. Соня спала в комнате. А Алекс сидел напротив Вероники и смотрел на нее.
– Ну, давай, выкладывай, что произошло.
И Вероника рассказала ему об их последнем свидании с Иваном, о котором не рассказывала до этого. В их недолгие встречи в сквере они никогда не говорили не об Элине, не об Иване. На этих темах почему-то образовалось негласное табу. А сейчас Вероника поняла, что молчать не имеет смысла. Да и Алекс ждал от нее подробного ответа. Она рассказала, как Иван привез ее к себе, как начал приставать к ней, только не стала упоминать о причине его приставаний, о его подозрениях насчет нее и Алекса. А потом она рассказала, как Наташка видела ее с Соней и все рассказала Ивану, а тот пришел сегодня утром, и они стали ссориться, и как вмешалась мама, и Вероника накричала на нее.
– Получается, с мамой вы поссорились из-за меня. Хотя она по-своему права... И ты это понимаешь...
Вероника вскинула на него глаза, которые во время своего повествования почти все время держала опущенными. Она хотела возразить, но не нашлась, что сказать...
– А с Иваном почему у тебя не клеится? Судя по всему, он к тебе неравнодушен...
Вероника вновь опустила глаза.
– Мне неприятно быть с ним... Не знаю почему, но неприятно. Он мне нравился когда-то, еще в средней школе. А потом он предложил встречаться, а я была совсем одна, родители разошлись, и... вообще, все плохо было... И я согласилась... А сейчас... сейчас я не хочу быть с ним...
Вероника посмотрела на Алекса и вновь, как с ней часто случалось, утонула в зелени его внимательных изучающих, проникающих глубоко в ее душу глаз.
– Ты бы маме позвонила или смску послала, а-то она, наверное, беспокоится.
Голос Алекса вернул ее обратно в реальность.
– Я свой сотовый дома оставила. Когда убегала, не до него было.
– Позвони с городского. Скажи, чтобы не волновалась.
Веронику тронула такая забота о ее матери, которую Алекс, по меньшей мере, должен был недолюбливать.
Она вышла в прихожую и набрала свой домашний номер. Мама тут же взяла трубку.
– Алло, мам, не беспокойся. Я у подруги пока побуду.
– Вероника...
Но Вероника тут же отключилась. Выяснять отношения по телефону ей не хотелось. Да и о чем сейчас разговаривать с матерью она не знала. В голове, в душе, во всем теле ощущалась какая-то странная пустота. Она не знала, что чувствовать, о чем думать. Должно быть, такое состояние было вызвано присутствием Алекса. Она даже не понимала, нравится ей такое состояние, подобное невесомости, или нет. Но сейчас отчего-то терять его ей не хотелось.
Заплакала Соня. Вероника, не дожидаясь Алекса, кинулась в комнату и наклонилась над кроваткой. Девочка продолжала плакать.
– Она в последнее время неспокойная стала. Наверное, зубы режутся, - сказал Алекс.
Вероника взяла малышку на руки и стала разговаривать с ней. И та почти сразу затихла, ухватив губками соску, которую предложила ей Вероника.
– А у Элины не получается ее так успокаивать...
Вероника бросила быстрый взгляд на Алекса и тут же опустила глаза и покраснела. Она отвернулась, будто для того, чтобы взять игрушку, а сама просто не хотела, чтобы Алекс видел ее пылающие щеки. Но даже спиной она ощущала, как он молча смотрит на нее, и от этого еще больше краснела. Нужно было что-то делать, и она спросила: