Чтение онлайн

Шли недли и мсяцы и наступила весна. Снгъ растаялъ, отовсюду несся шумъ освободившихся ручьевъ и потоковъ. Прилетли ласточки, и въ лсу, примыкающемъ къ городу, началась веселая и шумная жизнь зврей и птицъ. Отъ земли поднимался свжій, пряный запахъ.

Онъ работалъ всю зиму. Какъ бы въ добавленіе къ его тяжелой работ, и день и ночь скрипли о стну дома крпкіе сучья тополей; теперь наступила весна, и скрипучіе звуки пилы замолкли.

Онъ распахнулъ окно и выглянулъ въ него; на улиц уже стихло, хотя еще не было полуночи, звзды сіяли на безоблачномъ неб, завтрашній день общалъ быть яснымъ и теплымъ. Изъ города несся неясный, смшанный шумъ. Вдругъ раздался желзнодорожный свистокъ, это проходилъ ночной поздъ; онъ звучалъ въ ночной тишин, какъ одинокій крикъ птуха. Теперь наступило время работы, этотъ свистъ ночного позда всю зиму напоминалъ ему объ этомъ.

Онъ закрываетъ окно и снова садится къ столу. Онъ отбрасываетъ въ сторону книги, которыя онъ читалъ, и ищетъ бумагу. Онъ схватываетъ перо.

Его большое произведеніе уже почти кончено, остается только заключительная глава, какъ бы привтъ съ уплывшаго вдаль корабля, и она уже готова въ его воображеніи:

Въ маленькомъ трактирчик на прозжей дорог сидитъ путешественникъ. Онъ здсь проздомъ и детъ далеко, далеко. У него сдые волосы и борода, онъ прожилъ уже не мало, не мало лтъ, но еще высокъ и силенъ и не такъ старъ, какъ выглядитъ. На двор стоитъ его экипажъ, лошади отдыхаютъ, кучеръ веселъ и доволенъ, потому что путешественникъ веллъ дать ему вина и накормить его. Когда путешественникъ записалъ свое имя, хозяинъ узналъ его, низко поклонился ому и оказалъ ему много почестей. Кто живетъ теперь въ замк? — спросилъ онъ. Хозяинъ отвчалъ: Полковникъ, онъ очень богатъ, а госпожа очень милостива ко всмъ. Ко всмъ? переспросилъ про себя путешественникъ и странно улыбнулся, и ко мн тоже? И онъ слъ и началъ писатъ, и дописавъ до конца, перечелъ еще разъ, — это были грустные и спокойные стихи, но въ нихъ было много горечи. Затмъ онъ разорвалъ бумагу и продолжалъ сидть и рвать ее на мелкіе куски.

Въ дверь постучали и вошла одтая въ желтое дама. Она откинула вуаль, это была владлица замка, фрау Викторія. Она прекрасна, какъ королева. Путешественникъ встаетъ, его душа въ ту же минуту освщается яркимъ пламенемъ, подобнымъ тому, съ какимь рыбаки ловятъ ночью рыбу. Вы такъ милостивы ко всмъ, говоритъ онъ съ горечью, вы пришли и ко мн. Она не отвчаетъ, она стоитъ и смотритъ на него, все лицо ея залито яркимъ румянцемъ. Чего вы хотите? — спрашиваетъ онъ съ той же горечью:- Вы пришли затмъ, чтобы напомнить мн прошлое? Такъ это будетъ послдній разъ, я узжаю навсегда. И снова ничего не отвчаетъ молодая владлица замка, но губы ея дрожатъ. Онъ говоритъ: Разв вамъ недостаточно, что я уже сознался въ своемъ безуміи, ну, такъ слушайте, я признаюсь въ немъ еще разъ: я мечталъ о васъ, я былъ васъ недостоинъ, теперь вы довольны? И съ возрастающей горячностью онъ продолжалъ: Вы отвтили мн «нтъ», вы вышли замужъ за другого; я былъ мужикъ, медвдь, дикарь, случайно попавшій въ юности въ королевскій паркъ. Путешественникъ опускается на стулъ, рыдаетъ и молитъ: О, уходите! Простите меня, идите своей дорогой! Вся краска сходитъ съ лица владлицы замка. Она заговорила и произноситъ слова медленно и отчетливо: Я люблю васъ, поврьте мн, наконецъ: одного васъ люблю я, будьте счастливы! И молодая владлица замка быстро выходитъ изъ комнаты, закрывъ лицо руками…..

. . . . . . . . . . . . . . .

Онъ кладетъ перо и откидывается за спинку стула.

Точка. Конецъ. Передъ нимъ лежала книга, вс исписанные листки, работа девяти мсяцевъ. Радостное чувство удовлетворенія охватило его, произведеніе его было закончено. И пока онъ сидитъ и глядитъ въ окно, черезъ которое уже брезжитъ свтъ, въ голов его все шумитъ и звенитъ, и мысли бгутъ дальше. Его охватило вдохновеніе, мысли его подобны необработанному, дикому саду, отъ почвы котораго поднимаются испаренія.

Какимъ-то чудеснымъ образомъ очутился онъ въ глубокой вымершей долин, гд прекратилась всякая жизнь.

Вдали одинокій и заброшенныя стоитъ органъ и играетъ. Онъ подходитъ къ нему ближе и осматриваетъ его; изъ одной стороны органа течетъ струйка крови въ то время, какъ онъ играетъ… Идя дальше, онъ приходитъ на рыночную площадь. Здсь все пустынно, не видно ни деревца, не слышно ни звука, пустынная рыночная площадь. Но на песк видны слды мужской обуви, а въ воздух еще висятъ послднія слова, произнесенныя на этомъ мст,- такъ еще недавно жизнь покинула его. Какое-то особенное чувсгво охватываетъ его, эти слова, висящія въ воздух, надъ площадью, наводятъ на него ужасъ. Онъ отгоняетъ ихъ отъ себя, но он снова возвращаются, и это уже не слова, а старики: цлая толпа танцующихъ стариковъ; теперь онъ это видить. Зачмъ они танцуютъ, и почему они не веселы, когда танцуютъ? Отъ этихъ стариковъ ветъ холодомъ, они не смотрятъ на него, они слпы, и когда онъ зоветъ ихъ, они не слышатъ, потому что глухи. Онъ идетъ на востокъ, къ солнцу, и приходитъ къ гор. Чей-то голосъ кричитъ ему: подошелъ ты къ гор? Да, отвчаетъ онъ, я подошелъ къ гор. Тогда голосъ говорить: на гор, у подножія которой ты стоишь, я лежу связанный, иди на край свта и освободи меня! Тогда онъ идетъ на край свта. Около моста стоитъ человкъ и подстерегаетъ его, онъ крадетъ тни; человкъ этотъ изъ мускуса. Ледяной ужасъ охватываетъ его при вид человка, который хочетъ отнять у него его тнь. Онъ плюетъ на него и грозитъ ему сжатыми кулаками, но человкъ стоитъ неподвижно и ждетъ его. Обернись! кричитъ голосъ сзади него. Онъ оборачивается и видитъ голову, которая катится передъ нимъ и указываетъ ему дорогу. Это человческая голова, и по временамъ она молча и тихо смется. Онъ идеть за ней. Она дни и ночи катится передъ нимъ, а онъ идетъ слдомь за ней, на берегу моря она проскальзываетъ въ песокъ и исчезаетъ. Онъ бросается въ море и погружается на дно. Онъ стоитъ у великолпной двери и его встрчаетъ большая лающая рыба. На ше у нея грива, и она лаетъ, какъ собака. Сзади рыбы стоитъ Викторія. Онъ протягиваетъ къ ней руку, она стоитъ обнаженная и волосы ея развваюіся по втру. Онъ зоветъ ее, онъ слышитъ свой крикъ — и просыпается.

Іоганнесъ встаетъ и подходить къ окну. Почти уже разсвло, и онъ видитъ въ маленькое зеркало, что вки его красны. Онъ тушитъ лампу и при сромъ утреннемъ свт прочитываетъ еще разъ послднюю страницу своей книги. Потомъ онъ ложится спать. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Въ этотъ же день Іоганнесъ заплатилъ за комнату, сдалъ свою рукопись и покинулъ городъ. Онъ ухалъ за границу и никто не зналъ куда.

Большая книга вышла изъ печати, цлое королевство, маленькій, шумный міръ настроеній голосовъ и образовъ. Ее раскупали и читали. Прошло нсколько мсяцевъ; когда наступила осень, Іоганнесъ выпустилъ въ свтъ новую книгу. Что же произошло? Имя его было у всхъ на устахъ, счастье не покидало его. Эту книгу онъ написалъ на чужбин, вдали отъ воспоминаній пережитаго на родин, и она была крпка и сильна, какъ вино.

Милый читатель, это исторія Дидриха и Изелины. Она была написана въ доброе время, во дни ничтожныхъ работъ, когда все легко переносилось, написана съ сильной любовью къ Дидриху, котораго Богъ поразилъ любовью. . . . . . . . . . . . .

Іоганнесъ жилъ въ чужихъ странахъ, никто не зналъ гд именно. И прошло больше года, прежде чмъ кто-либо узналъ объ этомъ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— Кажется, стучатъ въ дверь, — сказалъ разъ вечеромъ старый мельникъ.

Онъ съ женой тихо сидли и прислушивались.

— Ничего не слышно, — сказала она, — уже десять часовъ, скоро ночь.

Прошло нсколько минутъ.

Въ дверь раздался короткій твердый стукъ, словно кто-то собрался, наконецъ, съ мужествомъ постучать. Мельникъ отворилъ дверь. На порог стоитъ барышня изъ замка.

— Это я, не бойтесь, — говоритъ она, робко улыбаясь. Она входитъ, ей подаютъ стулъ, но она не садится. На ея голову накинутъ только шарфъ, а на ногахъ маленькія, открытыя туфли, хотя весна еще не наступила и на дорог грязно.

— Я хотлъ васъ предупредить, что весной прідетъ лейтенантъ, — сказала она. — Лейтенантъ, — мой женихъ. Онъ хочетъ охотиться, я хотла предупредить васъ объ этомъ, чтобы вы не пугались.

Мельникъ съ женой съ удивленіемъ взглянули на барышню изъ замка. До сихъ поръ никто не предупреждалъ ихъ, когда гости изъ замка собирались охотиться въ лсахъ или поляхъ; они растроганно поблагодарили ее.

Викторія направилась къ двери.

— За этимъ только я и пришла. Я подумала, вы уже старые люди, лучше, если я предупрежу васъ.

Мельникъ отвчалъ:

— Благодаримъ васъ, милая фрёкэнъ! Но милая фрёкэнъ промочитъ ноги въ такихъ тонкихъ башмачкахъ.

— Нтъ, на дорог уже обсохло, — коротко сказала она, — Я пошла прогуляться. Покойной ночи!

— Покойной ночи!

Она надавила ручку двери и вышла. Въ дверяхъ она остановилась и спросила:

— Да, вы ничего не знаете объ Іоганнес?

— Нтъ, мы ничего не знаемъ о немъ — благодаримъ за память. Мы ничего не знаемъ о немъ.

— Онъ, вроятно, скоро прідетъ. Я думала, онъ вамъ писалъ.

— Нтъ, онъ не писалъ съ прошлой весны. Іоганнесъ, должно-быть, въ чужихъ странахъ.

— Да, въ чужихъ странахъ. Ему тамъ хорошо. Онъ самъ пишетъ, что живетъ беззаботно. Ему тамъ хорошо живется.

— Да, да, Богъ знаетъ! Мы ждемъ его, — намъ онъ не пишетъ и никому не пишетъ. Мы только ждемъ его.

— Ему тамъ, вроятно, лучше, если у него тамъ нтъ никакихъ заботъ. Ну, да это его дло. Мн просто хотлось знать, прідетъ ли онъ весной домой. Покойной ночи!

— Доброй ночи!

Мельникъ съ женой проводили ее до воротъ и видли, какъ она, гордо поднявъ голову, шла по дорог къ замку, ступая по лужамъ и грязи на растаявшей земл. . . . . . . . . . .