Чтение онлайн

— Хорошо, — сказалъ онъ.

Она схватила его за руку.

— Не можете ли вы хотъ ненадолго пріхать домой? Я была бы такъ рада. Какая у васъ горячая рука; а мн такъ холодно. Нтъ, теперь ужъ мн пора итти. Покойной ночи.

. . . . . . . . . . . .

— Покойной ночи, — отвтилъ онъ.

Холодно и сро тянулась улица, она казалась безконечно тянущейся лентой изъ песку. Ему встртился мальчикъ, продававшій старыя, вялыя розы; онъ подозвалъ его, взялъ одну розу, далъ мальчику золотую монету въ пять кронъ и пошелъ дальше. Вскор затмъ онъ увидлъ толпу дтей, играющихъ около воротъ. Мальчикъ лтъ десяти тихо сидлъ и смотрлъ на нихъ. Онъ слдилъ за игрой старческими, голубыми глазами, у него были впалыя щеки, четырехугольный подбородокъ, а на голов была надта холщевая шапочка. Эта была подкладка изъ-подъ шляпы. На ребенк былъ надтъ парикъ, какая-то болзнь навсегда лишила его волосъ. Душа его казалась также совсмъ поблекшей.

Все это онъ замтилъ, хотя не имлъ никакого представленія, гд онъ находится и куда идетъ.

Пошелъ дождь, онъ не замчалъ этого и не раскрывалъ зонтика, хотя цлый день носилъ его съ собой.

Выйдя, наконецъ, на площадь, гд стояли скамейки, онъ подошелъ и слъ на одну изъ нихъ. Дождь шелъ все сильне и сильне, машинально раскрылъ онъ зонтикъ и продолжалъ сидть. Вскор его охватила непреодолимая усталость; мысли его начали путаться, онъ закрылъ глаза и задремалъ.

Черезъ нсколько времени его разбудилъ громкій разговоръ прохожихъ. Онъ всталъ и поплелся дальше. Мысли его прояснились, онъ вспомнилъ все происшедшее, даже мальчика, которому онъ заплатилъ пятъ кронъ за розу. Онъ вообразилъ себ восторгъ маленькаго торговца, когда онъ увидитъ, что — это золотая монета въ пятъ кронъ, а не въ двадцать пятъ ёръ. Богъ съ тобой!

И другія дти, спрятавшись отъ дождя, продолжали, можетъ-быть, играть въ воротахъ, а калка — десятилтній старикъ — сидль и смотрлъ на нихъ. Какъ знать, можетъ-быть, онъ сидлъ и радовался чему-нибудь, можетъ-быть, дома, на заднемъ двор, у него была кукла, паяцъ или волчокъ. Можетъ-быть, онъ еще не все потерялъ въ жизни; можетъ-быть, въ его поблекшей душ еще теплилась надежда.

Его обогнала изящная, стройная дама. Онъ вздрогнулъ и остановился. Нтъ, онъ ея не знаетъ. Она повернула изъ сосдней улицы и быстро прошла мимо; у нея не было зонтика, хотя дождь лилъ ручьями. Онъ догналъ ее, взглянулъ на нее и прошелъ мимо.

Какая она была стройная и молодая! Она вся промокнетъ, простудится, а онъ не осмливается подойти къ ней. Онъ закрылъ зонтикъ, чтобы дождь промочилъ не ее одну. Когда онъ вернулся домой, была уже полночь.

На стол лежало письмо, это была пригласительная записка. Сейеры были бы очень рады, если бы онъ пришелъ къ нимъ завтра вечеромъ. Онъ встртятъ знакомыхъ и между прочимъ — не отгадаетъ ли онъ самъ? — Викторію, барышню изъ замка! Затмъ шли привтствія.

Онъ заснулъ, сидя на стул. Черезъ два часа онъ проснулся отъ холода. Полусонный, продрогшій, утомленный впечатлніями дня, онъ слъ къ столу, чтобы отвтить на приглашеніе, котораго онъ не хотлъ принять.

Онъ написалъ отвтъ и хотлъ опустить его сейчасъ же въ ящикъ. Вдругъ онъ вспомнилъ, что Викторія тоже приглашена. Да, но она ему ничего объ этомъ не сказала, она боялась, что онъ придетъ, она не хотла встрчаться съ нимъ въ обществ.

Онъ разорвалъ письмо и написалъ другое, въ которомъ благодарилъ и общалъ прійти. Рука его дрожала отъ внутренняго волненія, его охватило какое-то особенное радостное чувство горечи. Почему ему не пойти? Зачмъ ему скрываться? Довольно!

Онъ пришелъ въ сильное волненіе. Захвативъ полную горсть листковъ календаря, онъ разомъ оборвалъ ихъ и перенесъ свои числа на недлю впередъ. Ему казалось, что онъ чмъ-то обрадованъ, чмъ-то восхищенъ, онъ воспользуется этимъ часомъ, онъ закуритъ трубку, сядетъ на стулъ и будетъ наслаждаться. Но трубка не вычищена, онъ напрасно ищетъ ножъ или щипцы и отламываетъ вдругъ одну изъ стрлокъ отъ часовъ, стоящихъ въ углу, чтобы вычистить трубку. Видъ этого разрушенія дйствуетъ на него успокоительно, онъ смется внутренно и осматривается, что бы ему еще сломать.

Время идетъ. Не раздваясь, въ мокромъ плать бросается онъ на постель и засыпаетъ.

Онъ проснулся поздно днемъ. Дождь все еще шелъ, на улиц было мокро. Въ голов его шумло, воспоминанія о сн путались съ событіями прошедшаго дня; онъ не чувствовалъ лихорадки, жаръ спалъ, онъ чувствовалъ пріятную прохладу, словно всю ночь бродилъ по душному лсу, а теперь вышелъ къ источнику.

Въ дверь раздался стукъ. Почтальонъ принесъ ему письмо. Онъ его распечаталъ, прочелъ и съ трудомъ понялъ. Онъ былъ отъ Викторіи, она писала въ двухъ словахъ, что забыла сказать ему: сегодня вечеромъ она будетъ у Сейеръ; она хочетъ встртиться съ нимъ, хочетъ объясниться, хочетъ попросить его забыть ее и перенести это мужественно. Она извиняется за дурную бумагу и посылаетъ дружескій привтъ.

Онъ пошелъ въ городъ, пообдалъ, вернулся домой и написалъ Сейеръ отказъ, онъ не можетъ прійти, онъ съ удовольствіемъ приметъ это приглашеніе хоть на завтрашній вечеръ.

Это письмо онъ послалъ съ посыльнымъ къ Сейеръ.

Наступила осень. Викторія ухала, и вдоль узкой, длинной улицы тянулись все т же домики и царила та же тишина. Въ комнат Іоганнеса по ночамъ горлъ огонь. Онъ зажигалъ его вечеромъ, когда появлялись звзды, и тушилъ на разсвт. Онъ работалъ и боролся, и писалъ свое большое произведеніе.

Такъ шли недли и мсяцы; онъ былъ одинъ и не искалъ общества, у Сейеръ онъ больше не былъ. Часто фантазія играла съ нимъ злыя шугки и заставляла его писать строки, не имющія ничего общаго съ его произведеніемъ; и поздне, прочитывая написанное, онъ долженъ былъ ихъ вычеркивать. Это сильно затрудняло его работу. Неожиданный шумъ, нарушившій тишину ночи, стукъ колесъ на мостовой, давали внезапный толчокъ его мыслямъ и отвлекали ихъ въ сторону: Сторонись съ дороги, детъ экипажъ!

Зачмъ? Зачмъ обращать вниманіе на этотъ экипажъ? Онъ прохалъ мимо, можетъ-бытъ, онъ уже на углу. Можетъ-быть, тамъ стоитъ человк, безъ сюртука и шапки, онъ стоитъ, наклонившись впередъ и подставляя голову, онъ хочетъ, чтобы экипажъ перехалъ его, искалчилъ, убилъ насмерть. Этотъ человкъ хочетъ умереть, это его дло. Онъ не застегиваетъ больше пуговицъ на рубашк и утромъ онъ не зашнуровалъ башмаковъ, все на немъ разстегнуто, худая грудь его обнажена; онъ долженъ умереть… Человкъ доживалъ свои послднія минуты, онъ написалъ другу письмо, записку, маленькую просьбу. Человкъ умеръ и оставилъ посл смерти это письмо. На немъ стояло число и подпись, оно было написано большими и маленькими буквами, хотя тотъ, кто писалъ его, черезъ часъ долженъ быть умереть. Это было такъ странно. Онъ даже сдлалъ подъ своей подписью обычный росчеркъ. А черезъ часъ онъ умерь.

Былъ еще человкъ. Онъ лежалъ одинъ въ своей маленькой комнат, выкрашенной въ голубую краску и съ деревянной облицовкой.

Что же изъ этого? Ничего. На всемъ Божьемъ свт онъ тотъ, кто долженъ теперь умереть. Онъ ршилъ это; онъ думаетъ объ этомъ до изнуренія. Онъ видитъ, что наступаетъ вечеръ, что стнные часы показываютъ восемь, и не понимаетъ почему они не бьютъ. Часы не бьютъ. Прошло уже нсколько минутъ посл восьми, они продолжаютъ чикать, но не бьютъ. Бдняга, его разумъ уже начинаетъ гаснутъ, часы пробили, а онъ этого и не замтилъ. Потомъ онъ прострлилъ портретъ своей матери, висвшій на стн, къ чему ему теперь этотъ портретъ, и зачмъ ему быть цлымъ, когда его уже не будетъ? Его усталые глаза замчаютъ на стол цвточный горшокъ, онъ протягиваетъ руку и медленно, задумчиво опрокидываетъ на полъ большой цвточный горшокъ, и онъ разбивается. Потомъ онъ выбрасываетъ въ окно янтарные мундштуки. Ему кажется такимъ понятнымъ, что они не должны здсь лежать, когда его не будетъ. Черезъ недлю этотъ человкъ умеръ.

Іоганнесъ поднялся и заходилъ взадъ и впередъ по комнат. Сосдъ по комнат проснулся, пересталъ храпть, и раздался вздохъ, стонъ, полный отчаянія. Іоганнесъ на цыпочкахъ подходитъ къ столу и снова садится. Втеръ шумитъ въ тополяхъ подъ окнами, и ему становится холодно. Со старыхъ тополей опали листья, и они похожи на печальныхъ уродовъ; нкоторые узловатые сучья трутся о стну дома и издаютъ скрипучіе звуки, напоминающіе звуки пилы, двигающейся взадъ и впередъ по дереву.

Онъ пробгаетъ глазами листки и прочитываетъ написанное. Да, его фангазія опять занесла его въ сторону. Ему совсмъ не нужна исторія о смерти и прозжающемъ мимо экипаж. Онъ пишетъ о сад, о зеленомъ роскошномъ сад, близъ своего дома, о сад при замк. О немъ пишетъ онъ. Онъ лежитъ теперь мертвый, занесенный снгомъ; и все-таки онъ пишетъ о немъ, и въ немъ царитъ не зима и снгъ, а весна и благоуханіе и теплые втры. Вечеръ. Вода течетъ тихая и глубокая и кажется озеромъ изъ клея; сирень благоухаетъ, живая изгородь высится, покрытая почками и зелеными листиками, а воздухъ такъ тихъ, что слышно, какъ токуетъ глухарь по ту сторону пруда. На дорожк сада стоитъ Викторія, она одна, одта въ бломъ, ей двадцатъ лтъ. Вотъ стоитъ она. Она выше самаго высокаго розоваго куста, она смотритъ поверхъ воды, мимо лсовъ, и взглядъ ея достигаетъ дремлющихъ вдали горъ; она выглядить блой душой, вющей среди зеленаго сада. Внизу по дорог раздается шумъ, она длаетъ нсколько шаговъ, входитъ въ бесдку; опирается локтемъ на перила и смотритъ внизъ. Человкъ, идущій по дорог, снимаетъ шляпу и кланяется, почти касаясь шляпой земли. Она киваетъ головой. Человкъ оглядывается, на дорог никого нтъ, никто не слдитъ за нимъ, онъ длаетъ нсколько шаговъ по направленно къ стн. Она откидывается назадъ и кричитъ: «Нтъ, нтъ!» Она машетъ ему рукой. — Викторія, говоритъ онъ, это было истинно врно то, что вы разъ сказали: я не долженъ мечтать объ этомъ, потому что это невозможно. — Да, отвчаетъ она, но чего же вы хотите? Онъ подходить совсмъ близко, ихъ раздляетъ только стна и раздается его отвтъ:- Чего я хочу? Видите ли, я только хочу простоять здсь одну минуту. Это послдній разъ. Я хочу подойти къ вамъ какъ можно ближе, какъ можно ближе; типерь я стою близъ васъ! — она молчить. Проходить минута. — Прощайте, говорить онъ и снимаетъ шляпу, опятъ почти касаясь земли. — Прощайте, отвчаетъ она. И онъ уходитъ, не оглядываясь.

. . . . . . . . . . . .

Что ему за дло до смерти? Онъ собираетъ вс исписанные листки и бросаетъ ихъ въ печь. Тамъ лежали уже другіе листки, которые нужно было сжечь, — горячій потокъ фантазіи, выступившій изъ береговъ. И онъ писалъ дальше о человк, стоящемъ на дорог, объ этомъ удивительномъ человк, который поклонился и ушелъ, когда прошла его минута. А тамъ, въ саду осталась молодая двушка въ бломъ, вступившая въ свою двадцатую весну.

Она не хотла его, нтъ. Но онъ стоялъ у стны, за которой она жила. Онъ былъ однажды такъ близко отъ нея. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .