Чтение онлайн

— Никому, — быстро отвечает та, а глаза-то бегают.

— Тогда ты сейчас отдашь их мне, а я утром верну тем, у кого госпожа Тереза их брала, так?

— Я не могу, — шепчет. — Никак не могу.

— Не можешь? Значит, вон из моего дома. Немедленно, — вот, я это и сказала.

И кажется, Франсин едва ли не возрадовалась, что легко отделалась. Но за моим плечом из теней шагает Гвискар.

— Госпожа де ла Шуэтт, я думаю, если расспросить эту особу хорошенько, она расскажет нам больше.

Франсин бледнеет.

— Я… я ничего не знаю!

— Вот и разберёмся, — голос Гвискара холоден. — Госпожа де ла Шуэтт, в моём доме есть отличный подвал для таких целей.

— Забирайте, — киваю я на Франсин.

Франсин пытается убежать, но бегать от некроманта — пустое занятие. Гвискар хватает её за руку и исчезает вместе с ней. Впрочем, возвращается скоро, я ещё не успеваю уйти.

— Сейчас будем расспрашивать? Или уже завтра? — он обнимает меня, и я выдыхаю.

Всё правильно, иначе было нельзя.

— Завтра. Я съезжу к Орвилю, отдам деньги, а потом и займёмся.

— Договорились.

Сейчас же — позвать Мари, пускай поможет Терезе разоблачиться после бала, и господина Валерана, пусть снова даст ей тот отвар. И самой поспать, да? Можно с Гвискаром вместе, хуже не будет.

Утром я поднимаюсь рано, узнаю о Терезе — ещё спит, прошу в кабинет завтрак и господина Фабиана. В доме есть нужная мне сумма денег, но мой управляющий должен учесть эти расходы.

— Скажите, куда в этом прекрасном городе можно применить три сотни франков золотом?

— Много куда, — пожимает тот плечами. — Можно многое купить. Или многих. Я слышал, вы прогнали камеристку госпожи Терезы?

— Да, она куда-то применила эти деньги. И даже не мои, а господина Орвиля, у него расписки Терезы. Я сейчас поеду за ними.

— Да, вы правы, долг нужно отдать, а расписки забрать. А что потом?

— А потом господин виконт Гвискар обещал мне помощь в расспросах той самой камеристки.

Господин Фабиан вздыхает.

— Что ж, его помощь может оказаться уместной. Удачи, госпожа Викторьенн.

— Спасибо, она мне понадобится.

Ещё об одной цели переговоров я молчу — потому что выгорит так выгорит, а нет так нет. И когда неожиданно встречаю в коридоре заспанную заплаканную Терезу — тоже ничего ей о том не говорю.

— Ты куда так рано? — спрашивает она.

— К господину Орвилю. Решать проблему, которую ты мне создала. Надеюсь, он отдаст мне твои расписки.

Тереза снова хлюпает носом и уходит, а я думаю — не взять ли кого-нибудь составить мне компанию, не беру никого и гружусь в экипаж.

Орвиль-старший уже ждёт меня.

— Доброе утро, госпожа де ла Шуэтт, вы ранняя пташка.

— Я деловая женщина, — говорю с медовой улыбкой.

Улыбаться совсем не хочется, но что делать-то? Помирать, так с музыкой.

— Отлично, прошу вас.

Мы устраиваемся в кабинете, и нам подают арро. Неплохо, не хотел бы разговаривать — просто обменял бы деньги на расписки, и всё.

— Начнём с финансов? — интересуюсь. — Кстати, вы в курсе, что Тереза пару раз просила у меня денег для вашего сына? Но я не была столь же оборотистой, как вы, и расписку с него не взяла, о чём сейчас жалею.

— В другой раз возьмёте, — участливо кивает старший Орвиль. — Велика ли сумма?

— Общим счётом тридцать франков.

— Можете вычесть её из того, что принесли, — великодушно разрешает он.

А я и не думаю спорить, с паршивой овцы, как говорится — хоть шерсти клок. Достаю мешочек.

— Здесь деньги, готовьте расписки.

— Погодите, — улыбается. — Знаете, госпожа де ла Шуэтт, я долго думал над вашим предложением. Не скрою, я и раньше рассматривал такую возможность, но, признаюсь, не счёл её серьёзной, потому что недооценил вас.

— Меня? — я-то причём?

— Именно вас. Вы с такой готовностью встаёте на защиту вашей родственницы, что это нельзя не учитывать.

— У меня не осталось другой родни, — пожимаю плечами. — Баронесса Клион-сюр-Экс не в счёт. Мы с Терезой привыкли стоять друг за друга с детства.

— Ваша подруга не очень-то готова защищать вас, — качает головой Орвиль.

— Отчего же? Готова, — я не вполне уверена в этом, но должна же что-то сказать?

— Будь так, вы бы не решали сейчас её дела, ни финансовые, ни брачные, — усмехнулся Орвиль. — И если честно, меня это устраивает. Если у наших молодых людей что-то пойдёт не так, они найдут с вашей стороны поддержку и утешение, — усмехнулся он снова, и довольно неприятно.

— А с вашей? — нужно же понять.

— А с моей — нет. И я скажу о том Люсьену. Пускай женится на госпоже де Тье, но дальше — сам. После моей смерти ему, конечно же, достанется часть наследства, но только в том случае, если он к тому моменту не будет иметь долгов и будет твёрдо стоять на ногах. А поскольку ни мой сын, ни ваша родственница сами жить не умеют и деньги считать тоже не умеют, то вы их спасёте, в случае чего. За сына я спокоен, — и вновь усмехается.

— А если я тоже откажусь содержать их?

— Ваше дело. Но сдаётся мне, ваше любящее сердце не выдержит, и вы станете кормить, одевать и выводить в свет вашу родственницу, как привыкли.

Издевается, паршивец.

— Я считаю, пускай справляются сами, все возможности у них есть. Но свадьба напополам, ясно вам? Не унижайте своего сына ещё больше, чем уже унизили.

— Отчего же унизил? У него были те же возможности, что у его брата. Я давал им одинаковое количество денег, но там, где Этьен смог преумножить, Люсьен растратил всё на наряды и дам, — господин Орвиль по-прежнему усмехается. — Что, позвать его сюда?

— Зовите. Но сначала финансы, — жестко говорю я.

— Извольте.

Я отдаю мешочек с деньгами, господин Орвиль высыпает его содержимое на стол и тщательно пересчитывает, пододвигает тридцать монет обратно ко мне, затем отдаёт расписки. Я смотрю — точно, Терезины каракули, Терезины кляксы и её же подпись. Ладно, разберёмся. Уже сегодня разберёмся. Сначала с Франсин, а потом и с Терезой.

А дальше господин Орвиль велел позвать в кабинет Люсьена. Тот пришёл, и очень изумился, когда увидел меня.