Чтение онлайн

– …с Джерадом, – закончила я.

Видеть подругу в таком состоянии мне приходилось нечасто, а если быть точнее, то никогда. Кричать, посылать к черту, драться – это Асоль. Дрожать от слез, всхлипывать, убегать – не Асоль. Почему она пришла ко мне? Эмилия утешает гораздо эффективнее.

Асоль зарыдала сильнее.

– Кто там? – с любопытством крикнул из спальни Рэтбоун.

Усадив подругу на табурет в прихожей, я вернулась в комнату к Стивену:

– Пришла Асоль. Мы попьем кофе на кухне.

– Хорошо, – заподозрив что-то – как отлично он меня знает! – но, еще не понимая, что именно, Стив пожал плечами. – Кино гляну.

– Мы недолго, – пообещала я и, почти бегом вернувшись в коридор, обратилась к Асоль: – Теперь ты. Что случилось?

Но Асоль не реагировала. Она, пошатываясь и всхлипывая, бросила солнечные очки на тумбочку и ринулась в кухню. Мне ничего не оставалось, лишь последовать за ней.

– Нужно выпить! Водку, виски, коньяк! Что угодно! – Асоль рывком распахнула домашний бар и жадно изучила содержимое. Ее дыхание сбивалось, руки дрожали. Всхлипы делали грубоватый прокуренный голос писклявым. – Умоляю, Ари!

Мной овладел ступор: изредка моргая, я смотрела на безумие подруги. Что же произошло? Асоль тем временем откупорила бутылку портвейна, чудом не расплескав содержимое, и жадно глотнула. Я чувствовала, еще мгновение – и случится истерика.

Так оно и вышло.

Алкоголь, вероятно, обжег девушке горло и Асоль, выплюнув янтарную жидкость, стала захлебываться новой волной слез. Она выронила бутылку: та, встретившись с гладким паркетом, разбилась вдребезги. Стивен чудом не услышал: в спальне гремели спецэффекты домашнего кинотеатра. Асоль зарыдала громче. Слезы перешли в жалкое подобие животного воя. Наверное, я бы хотела, чтобы Стив пришел мне на помощь. Ведь дело касается его полоумного лучшего друга.

Наконец, я взяла себя в руки. Асоль пришла сюда не для того, чтобы я наблюдала. Она пришла за помощью. Ко мне. Это, конечно, с учетом последних событий весьма странно, но я не могу ей отказать. Подойдя к подруге, я обняла девушку. Она уткнулась лицом мне в плечо и зарыдала громче. Я гладила Асоль по огненным волосам.

– Тише, дорогая, – ворковала я, когда Асоль немного успокоилась. – Расскажи, что произошло?

Асоль, невидящими из-за пелены слез туманно-серыми глазами, посмотрела на меня и на ощупь отыскала табурет. Рухнув на него, опустила голову и, вцепившись руками в волосы, забормотала:

– Всё ложь. Ложь. Он не любит меня. Никогда не любил…

– Кто? – спросила я, ощутив нехватку воздуха. Я молила бога, чтобы мои опасения не подтвердились. Джерад не посмеет. – О ком ты говоришь?

Асоль молчала, до побелевших пальцев сжимая корни волос. Она стала раскачиваться из стороны в сторону и тихо повторять:

– Я дура, Ари. Дура. Прости меня.

Минутную тишину нарушали только взрывы в боевике на домашнем кинотеатре. Асоль запрокинула голову назад, пытаясь остановить слезы, и одними губами произнесла:

– Джерад…

Когда с уст подруги слетело имя гитариста группы «Vine daydreams», имя лучшего друга Стивена Рэтбоуна, имя человека, который вызывал у меня ненависть, я с шумом втянула в себя воздух. Бедная Асоль. Она верила, что сможет изменить Джерада: самовлюбленного бабника, циника, эгоиста.

– Что он сделал? – спросила я – получилось едва слышно и сквозь зубы.

– Он сказал мне: «Разлука – это предвестие разрыва, поскольку она приучает нас к мысли, что мы можем жить друг без друга» 4 . Он… меня… не любит, – выдавила Асоль и разразилась новой истерикой. Вскочила, вцепившись в мои запястья, и закричала: – Он любит другую! Не меня!

– Отпусти! – я пыталась вырваться. Неприятное чувство беззащитности, паники, чужой агрессии.

Я почувствовала огромное облегчение, когда Асоль разжала пальцы.

– Ему нужна другая. Он мечтает о ней. Он любит ее, Ари! Любит!

– Асоль!

– Любит… – эхом повторила Асоль.

Она рухнула на табурет и замолчала. Мало этому ублюдку моих страданий из-за разрушенных когда-то отношений, он добрался до моей подруги. Я сжала ладони в кулаки. Знала! И чувствовала себя виноватой: не уберегла Асоль, оказалась права. В голове, вперемешку с дикой жаждой убийства, зарождались многочисленные вопросы. Если Джерад кого-то любит, то зачем ему Асоль? Зачем цирк, чувства к ней? Если любит, то кого? И почему он не может быть с этой девушкой? Он же такой…

– Он великолепный, Ари. Самый лучший. Как буду жить без него?

– Асоль, он козел. – Твердо ответила я, скрестив руки на груди. – Он не достоин твоих слез, даже мыслей твоих не достоин, и плевать, что он тебе наговорил. Джерад любит только себя.

– Неправда! – закричала подруга, вновь вскочив с табурета.

Я отступила, испугавшись, что она вновь схватит меня или накинется с кулаками.

– Когда ты страдала по Стивену, все тебя утешали, сочувствовали, и никто не сомневался в твоих чувствах, – укоризненно заявила Асоль.

– Прости… – пробормотала я, растерявшись. –Джерад ведь он… не Стивен.

– А мне плевать! Я убью ее! – Асоль вновь схватила меня за руку.

И посмотрела мне в глаза. Морозно-серые встретились с тепло-карими.

– Успокойся, – прошептала я, так некстати вспомнив – возможно – визиты Джерада в темную комнату стрип-бара. В горле запершило. – Не думаю, что она виновата. Ведь будь у них взаимные чувства, он был бы с ней. Может, он проверяет тебя. Как ты отреагируешь, будешь ли ревновать.

– Нет! – Асоль вытерла блестящие щеки. – Нет. Он не будет с ней. Никогда! – и замотала головой, лихорадочно повторяя одно и то же, словно безумная.

Зачем Андерсон так поступает? Когда я только начала встречаться со Стивом, Джерад будто ревновал; он сделал всё, чтобы разрушить те отношения. Но что за жестокие игры ведет теперь? Ему нравится, когда другие страдают? Он упивается их болью? Я ненавидела Джерада Андерсона сильнее, чем когда-либо. Хотя раньше казалось, сильнее невозможно. Его притворное дружелюбие, псевдо-забытые старые обиды. И секс со мной за спиной лучшего друга. Тогда думала – это чересчур, чтобы быть правдой. Я побоялась рассказать Стивену о догадках. Но, окажись я права, он вышвырнул бы Джерада Андерсона из своей жизни, из нашей жизни, и все были бы счастливы. Если бы поверил мне.

Угнетающая тишина длиной в несколько минут, Асоль успокоилась, изредка вздрагивала. Я ободряюще улыбнулась и налила девушке алкоголь.

– Скоро ты и не вспомнишь о нем, Асоль.

– Ари, я должна кое-что рассказать тебе, – перебила подруга, осушив бокал. Она казалась очень взволнованной и… виноватой?

– Говори, – неуверенно кивнула я.

Асоль вытерла ладонью щеку и сделала глубокий вдох. Но рассказ так и не начался – у Асоль зазвонил телефон. От неожиданности она подпрыгнула на месте. Я вздернула плечами. Странное ощущение. Невесть откуда тревога.