Чтение онлайн

И тогда она повернула ко мне лицо — изъеденное, дряблое, с глазами, полными искрящейся злости, и прошептала:

— Ты дитя тех, кто предал меня, так жаждущее величия. Так получи его, навек оставшись тем, кого никто и никогда не примет. Не муж. Не король. Не человек. Чудовище во плоти. Ощути же мои ярость и боль на своей шкуре.

Я почувствовал, как она вложила в эти слова силу. Проклятие. Оно вошло в меня, как лезвие. Кровь взорвалась в венах. Кости загорелись.

Раэль, сверху, метнулся к краю окна, закричал, но я уже не слышал.

Проклятие сработало. Я обратился драконом.

Вспышка. Огонь. Крылья. Рёв. Моё человеческое тело исчезло — осталось только чешуя и крик.

Варина исчезла — обратившись в серый пепел и развеявшись по ветру. А я… я вдруг понял, что не в силах справиться с драконьей сущностью, с которой был рожден и рос бок о бок столько лет. Она поглощала меня, съедала разум, вымещая все человеческое и оставляя лишь звериные инстинкты.

Последнее, что я запомнил: Раэль, что стоял на коленях у окна, руки в порезах от стекла. Он смотрел на меня… и не отворачивался.

Я взмахнул крыльями и взмыл в небо, теряя себя навсегда.

Айрис

Утро было тёплым, с мягким светом, что лился сквозь ветви вишнёвого сада.

Я сидела на крыльце поместья, качая Эйдана на руках. Его крохотные пальцы цеплялись за моё платье, а голубые, как у меня, глаза, в которых то и дело проскальзывали золотистые искорки, смотрели с той серьёзностью, что бывает только у младенцев. Он гукал, пуская пузыри, и я не могла сдержать улыбки, хоть сердце сжималось от смутной тревоги.

Завтра мы отправимся в столицу — на коронацию Раэля, после которой состоится наша свадьба, как ознаменование начала новой жизни. Но сегодня я была здесь, в поместье, среди вишен, где всё началось.

Мне было страшно оставлять поместье надолго без присмотра — сад, дом, дело, что я выстраивала с таким трудом. Но Гаррет, верный и молчаливый, был назначен временным управляющим. Он знал каждый уголок сада, каждую тропинку, и рабочие уважали его за справедливость. Они продолжат собирать урожай, готовить вино и морс, отправлять телеги в столицу. Это обнадеживало, и я повторяла себе, что всё будет хорошо, что моим усилиям не дадут пропасть. Что сад, то и дело подгоняющий меня ветром в спину, знает, как лучше.

Эдвина хлопотала рядом, складывая в корзину чистые пелёнки. Её волосы, теперь почти совсем седые, выбивались из косы, а руки двигались с привычной ловкостью. Она не ушла, как я боялась, когда родился Эйдан.

— Куда мне, старухе, деваться? — ворчала она, вытирая пот со лба. — Да и кто, кроме меня, научит тебя, как младенца пеленать, чтоб не орал всю ночь?

Она была повитухой, знахаркой, а ещё, как оказалось, ведьмой, что умела говорить с магией, как с подругой. Без неё я бы не справилась — ни с родами, ни с первыми бессонными ночами, ни с магией сада, что теперь текла в моих венах.

— Не тереби его так, девонька, — проворчала Эдвина, заметив, как я поправляю одеяльце. — Он и без того спокоен, как ангел. Лучше проверь, всё ли собрала. Дорога в столицу не шутка, а женишок-то твой небось уже весь дворец на уши поднял.

Я улыбнулась. Раэль и правда мотался туда-сюда, как ветер. То он во дворце, разбирается с советниками и лордами, то здесь, с нами, ворует Эйдана, чтобы покачать его или рассказать мне, как идут дела. Он изменил многое: маги теперь занимали высокие должности, их больше не гнали, как зверей.

Раэль говорил, что хочет построить Империю, где сила — это не проклятье, а дар. И я видела, как он устал, но его глаза горели, когда он смотрел на нас. На меня. На Эйдана. Это была его борьба — и наша.

Сад процветал. Вишни росли так буйно, что ветви ломились от плодов, а их сок продавался теперь не только в окрестных деревнях, но и в столице. Торговля пошла в гору. Я наняла работников, чтобы собирать урожай, и Эдвина помогала с настоями, добавляя в них чуточку магии для вкуса.

— Только не переборщи, — шутила я, — а то люди решат, что мы их заколдовываем.

Она фыркала, но я видела, как ей нравится возиться с котлами и травами.

Поместье ожило: двор звенел голосами, телеги скрипели, увозя бочки с вином и морсом, а я училась держать всё в руках — и младенца, и дела, и магию, что пела в моей крови.

Я потихоньку училась ей управлять. Сад говорил со мной — не словами, а образами, ощущениями. Иногда я чувствовала, как его корни тянутся ко мне, когда я касалась земли. Иногда — как лепестки шепчут, если я закрывала глаза.

Эдвина учила меня слушать, направлять эту силу.

— Ты не маг, как ухажер твой, — говорила она. — Ты — часть сада. Его воплощение в этом мире и потому Хранительница. Его сердце. Не приказывай, а проси.

И я просила — и вишни цвели, созревали, иногда даже быстрее, чем было необходимо.

Но под этой радостью лежала тень. Раэль рассказал мне всё. О Варине — древней ведьме, что пряталась под ликом красавицы. О её яде, что убил Императора. О её проклятье, что навсегда обратило Сэйвера в дракона.

Он улетел, и никто не знал, куда. Раэль говорил, что, возможно, Сэйвер найдёт покой в Диких землях, где жили драконы, отказавшиеся от человеческой сути. Когда я слушала, моё сердце разрывалось. Сэйвер был моим кошмаром — он выжег мою метку, сломал мою жизнь, но я не могла не жалеть его. Он был слеп, как и я когда-то. И то, что с ним стало, больше походило на искупление. То, за которое он заплатил всем, что имел.

Я вновь переживала боль — старую, ту, что жгла, когда он стоял надо мной, смеясь, называя предательницей. Страх, когда я бежала, прячась от его гнева. Но теперь это было далеко. Я была счастлива — с Раэлем, с Эйданом, с садом. Всё закончилось. И одновременно с тем всё начиналось заново.

Я вздохнула, прижимая Эйдана. Он заснул, и я осторожно передала его Эдвине.

— Присмотри за ним, — попросила я. — Мне нужно… попрощаться с садом.

Эдвина нахмурилась, её глаза, острые, как у ястреба, впились в меня.

— Тревожишься, да? — спросила она. — Чувствуешь что-то?

Я кивнула, не в силах объяснить. Тяжесть в груди, будто сад звал меня. Не угрожал — просил.

— Я скоро вернусь, — сказала я, сжимая её руку. — Не переживай, не сбегу, все жду меня скоро свадьба.

Она проворчала что-то, но взяла Эйдана, укачивая его с той нежностью, что прятала за ворчанием. Я спустилась с крыльца, подтянув легкую шаль, что висела на плечах. Лето заканчивалось, поэтому осенние ветра даже здесь, на юге Империи, становились все ощутимее.