Чтение онлайн

Моя рука сжалась на краю стола.

— Будущее моего сына и моей супруги — не ваше дело, — сказал я. — И я не позволю ни одной ведьме, скрывающейся под человеческим лицом, разрушить его.

Она замерла на полудыхании. В глазах мелькнула искра. Я знал — она поняла намёк.

Слова Эдвины при нашей второй встрече всплыли в памяти: «Я и есть ведьма, парень. Изменила облик, скрывалась долгие годы, пока обо мне не забыли, ушла в леса. Нас, ведьм, среди людей больше, чем ты думаешь».

И я чувствовал это — нутром, кожей, магией. Варина не просто женщина. Она… нечто иное. Слишком гладкая. Слишком красивая. Слишком искусная.

— Вы обвиняете меня, но у Вас нет доказательств, — тихо проговорила она, в её голосе появилась сталь. — И я всё ещё под покровительством Сэйвера. Это… затрудняет Ваши шаги.

— Я не обвиняю. Пока что, — я подошёл к двери и распахнул её. Двое стражников выпрямились, как струны. — Но пока идёт расследование, Вы не покинете замок. Без моего письменного разрешения. И без сопровождения.

Варина медленно повернулась. Её лицо стало другим. Маска слетела, открыв пронзающее, оценивающее выражение, холодное, древнее. Но на губах осталась улыбка.

— Конечно, мой принц, — проговорила она. — Я ведь и правда никому ничего плохого не сделала. Чего мне бояться?

— Вот именно, — ответил я. — Чего?

Я наблюдал, как она уходит, не оборачиваясь, не теряя ни капли достоинства. Но я знал: ей не понравилось. Ни стража. Ни запрет. Ни мой взгляд. Ни мой голос.

Я закрыл дверь и опёрся о неё спиной.

Доказательств не было. Пока что. Но всё сходилось: Сэйвер, павший в слабости к женщине. Отец, умирающий с кубком в руке. И Варина — слишком спокойная и уверенная. Она тянула за ниточки, используя жертв своего очарования в частые марионеток. Но так дальше продолжаться не будет. Я выведу её на чистую воду.

Даже если придётся смотреть в глаза чудовищу, скрытому в теле женщины. И я не дам ей забрать этот трон.

Дворец гудел, как улей. Фракции рвали его. Одни были за меня — младшие лорды, что устали от разгильдяйства Сэйвера, и маги, до этого скрывающиеся, а теперь видящие во мне защиту. Другие — за моего брата, его гвардия и восточная знать, чьи земли кормились его милостью. Третьи — жрецы и их паства — шептались о старых обрядах, где драконы служили богам.

Одно было ясно точно — нужно действовать.

Я приказал арестовать людей Сэйвера — его капитана, двух советников, казначея. Они были его руками, что держали восток. Мои люди, верные маги и солдаты, что помнили изгнание, выполнили приказ без слов. Камеры заполнились, и дворец зашептался громче.

Сэйвер не мог проглотить подобное без слов. Я прекрасно знал, насколько он самодоволен и горделив. Поэтому ждал его.

Он явился на закате, один, без охраны. Ривер нашёл меня в покоях, его лицо было мрачнее тучи.

— Принц Сэйвер вызывает Вас на аудиенцию, — сказал он.

Я вошёл в зал для приема медленно, сердце сжалось. Он стоял у окна, тень падала на его лицо. Рубашка его была мятой, сапоги в пыли, волосы небрежно торчали во все стороны. Видимо, он не подпускал к себе даже слуг.

Его золотые глаза потускнели, чешуя на скулах едва проступала. Он выглядел… истощённым. Сломленным. Не тем Сэйвером, что терроризировал Айрис даже после того, как выжег метку. Даже не тем, что высмеивал меня, хвастаясь своим положением в обществе.

Передо мной был призрак брата.

— Раэль, — его голос был хриплым, как у старика. — Ты…

Я молчал, изучая его. Где его ярость? Его гордость? Он выглядел потрепанным жизнью человеком, а не драконом.

— Зачем ты арестовал моих людей? — продолжил он, глядя в пол. — Если это ради трона, то бери. Мне он больше не нужен. Я устал.

Я стиснул кулаки, магия вскипела, но я сдержался. Это было слишком просто. Сэйвер не сдаётся.

— Устал? — я шагнул ближе, голос резал, как клинок. — От чего, позволь узнать? От бесконечных попыток сделать вид, что ты из себя что-то представляешь? От пьянства, неразборчивых связей с женщинами и праздного образа жизни? Или, может быть, от того, что ты нев силах сдержать какую-то женщину, одурившую тебя и отравившую нашего отца? Говори, брат. Я весь во внимании.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнула искра застарелой драконьей ярости. Словно вот-вот наружу выйдет тот самый Сэйвер, которого я знал. Наглый, лживый, с раздутым до величины гор эго. Но этого не произошло. Искра угасла.

— Отец… — он сглотнул, будто боролся с поступающими слезами, пальцы его дрогнули. — Я… я думал, что ненавижу его, — сев в кресло у окна, тяжело, как человек, на которого рухнуло небо, наконец проговорил. — Всю жизнь думал. Он был жёстким. Гордился тобой, хотя никогда не признавал этого вслух. Меня он хвалил, да, давал золото, женщин, титулы… но это было… словно попытка отделаться от меня. Я пытался заслужить его любовь, как собака. Всё время гнался за её тенью. А когда он умер… — голос дрогнул, он провёл ладонью по лицу, — я вдруг понял, что всё это время… он был моей опорой. Моим ориентиром. Я просто не смог этого понять. А теперь… поздно.

Я оперся на край стола, молча, глядя на него. Это было не похоже на игру. Даже не на раскаяние — на обнажённую, уродливую правду. Сэйвер редко бывал честен, даже с собой. Но сейчас, кажется, он впервые позволил себе быть просто человеком.

А ведь он, так же, как и я, потерял мать довольно рано. Только она, в отличие от моей, скончалась от неизлечимой болезни.

— Знаешь, — продолжил он, не поднимая взгляда, — когда я прилетел в поместье Айрис и она отвергла меня, я… я сразу понял, что на меня нашло. Считал, что она просто упрямая, что должна подчиниться. Я думал только о том, что, если увезу её и если родится ребёнок, отец признает меня. Я не видел её. Видел только средство. Средство для признания.

Я сжал зубы. Воспоминание — Айрис в его руках, дергающаяся, как птица в капкане, его голос, грубый, хриплый, приказывающий, взорвалось в памяти, и я не сразу смог ответить. Это было последним, что мне вообще хотелось обсуждать. Может, бросить Сэйвера за решетку, а прежде — хорошенько отметелить его?

— Ты хотел насильно увезти её, как скотину, не подумав о ее состоянии. Вообще ни о чем не подумав, — мой голос был ледяной. — А ведь когда-то она была твоей парой. Ты не человек, Сэйвер. И даже не дракон. Ты чудовище.

Он выдохнул, облокотившись на подлокотники.

— Я знаю, — его голос был почти шёпотом. — Я… долго думал, что дело в ней. Что она ведьма, что наслала на меня морок. Я ведь и вправду будто с ума сошёл. Видел в приближенных людей искаженных монстров. Ночью кошмары, днем раздражение. А потом, когда отца отравили… я вдруг… — он замер. — Словно очнулся. Как из морока.

Я резко выпрямился, пытаясь мыслить рационально. Сроки совпадали с периодом, когда я отдал Лазаро приказ распространить продукцию Айрис по дворцу. Могло ли быть «помешательство разума» Сэйвера связано с этим? И было ли оно таковым? Возможно, дело в том, что мой брат просто наконец-то стал видеть мир таким, какой он есть.