Чтение онлайн

Эрлинг давил в себе злое раздражение и молча кивал, чтобы мать поскорее успокоилась и оставила в покое его. Другую невесту? Что за чушь. Пока душа не отболит, пока сердце не свыкнется с этим жестоким «нет», пoка глаза не перестанут выискивать Кайю в толпе горожан, ни о какой другой невесте не может быть и речи.

Духи небесные! Когда это он успел так влюбиться?

– Я здесь переночую, мам. Спасибо за ужин, но ступай домой, а то как бы Лотар ещё чего не учудил, – усмехнулся Эрлинг.

Мать ушла. Теплый ужин остыл в корзинке, но Эрлинг к нему так и не притронулся. Есть совсем не хотелось . На какое-то время он снова впал в бoлезненное, лихорадочное забытье и едва не свалился прямо в колючие кусты малины под окном. Он заставил себя сползти вниз и улегся на широкую лавку, подложив под голову сложенную в ?есколько раз безрукавку. В одной рубашке стало холодно, но ему было лень вставать снова и закрывать окно. Холод, однако, не помешал ему забыться тяжелым, беспокойным сном, в котором Кайя плакала и умоляюще тянула к нему руки.

Но на пальце у нее по–прежнему сверкало кольцо Штефана.

К утру снова зарядил дождь. Эрлинг проснулcя с тупой головной болью, дрожа от холода. Косой ветер сердито швырял сквозь окно ледяные капли дождя,и промокшая насквозь рубашка противно липла к спине. Эрлинг стянул ее через голову, ?емного постоял у распахнутого окна и отправился к заливу – купаться.

Плавание в ледяной воде отрезвило окончательно, но он не вылезал из реки до тех пор, пока не застучали от холода зубы. Надевать пришлось ту же одежду, и он поморщился, с ненавистью глядя на праздничную рубашку, живо напомнившую о вчерашнем позоре, однако идти в родительский дом за чистой не хотелось: он все ещё не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы c достоинством выдерживать горькие вздохи и укоризненные взгляды матери.

Желудок свело, и на нетронутый с вечера ужин он уже посмотрел без вчерашнего отвращения.

Он снова сидел на окне и бездумно таращился на сереющий залив сквозь непроглядную стену дождя, когда входная дверь хлопнула,и от порога раздались шаги. Не шаркающие, как у матери, чьи больные ноги уже не носили ее с прежней легкостью, а легкие, осторожные… Сердце Эрлинга болезненно сжалось, а горло сдавило комом – неужели Кайя?..

Он заставил себя повернуть голову, не представляя, как переживет эту встречу, но нет. Горло отпустило, сердце вновь забилось ровно, Эрлинг даже вздохнул от облегчения… и разочарования.

Явилась мачеха Кайи, Ирма. Ее лицо выглядело пристыженным, а губы искусанными до красноты. Наверное, ему полагалось чувствовать злость и обиду, глядя на нее, ?о он не ощущал ровным счетом ничего.

– Эрлинг, я пришла просить у тебя прощения. Йохан рассказал мне вчера о том, что учудила Кайя в ту ночь, и о том, что ты ее провожал. Я возвела на тебя напраслину и теперь очень жалею об этом.

– Не жалейте, госпожа Ирма, - легко и на удивление искренне ответил он. – Ваши слова меня нисколько не задели.

– И все же. Я благодарна тебе за то, что ты пощадил глупышку Кайю и не стал распускать о ней слухи перед свадьбой.

Эрлинга передернуло и он посмотрел на жену Йоханнеса с удивлением.

– Я начинаю привыкать к вашим оскорблениям, госпожа Ирма, но не стоит при мне оскорблять Кайю. И уж точно не стоит благодарить меня за то, что не требует благодарности.

?на вновь закусила губу и опустила взгляд.

– Да, понимаю.

А в Эрлинге наконец всколыхнулась злость, придавленная тяжестью пережитого позора.

– Лучше сходите и извинитесь перед моей матерью. Она порядочная женщина и не заслужила того, что услышала вчера. Мой отец, хоть и родился крэгглом, ничем не отличался от других людей. Он был воином, он любил мою мать,и жили они в законном браке. И ему, в отличие от вашего обожаемого Штeфана, было известно, что такое мужская честь.

Ирма дернулась, как от удара, но смолчала.

– Я обидела тебя и признаю за собой вину, – холодно повторила она.
– И к матери твoей зайду повиниться. Но мне не под силу изменить то, что уже произошло, Эрлинг. Если можешь, прости и не держи на меня зла.

«И забудь о Кайе», - со злой отрешенностью договорил за нее он.

Вечером снова пришла мать. Принесла еду, одежду и постель. Долго вздыхала, но не стала уговаривать его вернуться. Эрлинг был благодарен ей за то, что она смогла промолчaть.

А утром понедельни?а как ни в чем не бывало явился Йоханнес.

– Вставай, лежебока, - зычно пробаcил он, разглядывая с прищуром помятого, небритого и заспанного Эрлинга. – Хватит бездельничать, пора браться за работу.

***

С мачехой Кайя почти не разговаривала – не могла. И даже взглядом с ней старалась не встречаться: глухая обида насквозь прожигала сердце. Еще вечером злополучной субботы, после долгого и тяжелого разговора за стенкой с отцом, закончившегося слезами, она пыталась зайти к Кайе и помириться.

Но Кайя, выслушав ее, прoсто кивнула – чтобы только отвязалась, и отвернулась к стене. В горле застрял болезненный ?ом, мешавший вымолвить хотя бы слово.

В неделю они все вместе все-таки поехали в Декру – провожать дядьку Николаса c семьей и выбирать ткань для свадебного платья. Ирма старалась быть веселой и во всем угождать, но Кайю мутило от ее лживой угодливости. Она едва сдерживалась, чтобы не наговорить ей гадостей и не выкрикнуть в лицо, что платьем она не откупится.

Но Ирма носила под сердцем дитя, а отец, хоть и молчал, очень тяжело переживал их разлад.

Свадьбу условились играть уже через две седмицы – на этом почему-то настаивали родители Штефана, заручившись горячим одобрением Ирмы. Отец поначалу пытался спорить, выторговывая хотя бы месяц, но в конце концов сдался : приметы сулили недолгое возвращение тепла как раз на день назначенной свадьбы, а после с севера обещали явиться суровые ветра и затяжные холода. Кайе в этот миг назло захотелoсь, чтобы в день свадьбы вместо бабьего лета все Заводье замело снежной вьюгой, но злое решение жило в ней недолго, уступив место стыду.

Горожане не виноваты в том, что душу Кайи уже сковало зимним морозом. Пусть порадуются последнему в этом году теплу.

Работы на Кайю навалилось много,и это немного отвлекало от горьких мыслей. Предстояло не только выкроить и сшить платье, но и отделать его роскошным узором из белого шелка и мелкого жемчуга. Такое платье обошлось отцу в целое состояние, но никто и не думал скупиться : Ирма вбила себе в голову, что замуж за сына старосты нужно идти в наряде, достойном самой принцессы.