Чтение онлайн

Метнув в голову ящера свой щит, уже покрывшийся сетью трещин и грозивший развалиться при следующем ударе, Тореро перехватил рукоять топора обеими руками и бросился в атаку. На этот раз его целью были лапы химеры, в которых она держала булавы и которыми защищала голову...

Из ложи Цезаря, за боем немигающим взглядом наблюдала кобыла, тело которой покрывал гладкий черный хитин, а грива напоминала языки синего и белого пламени. На губах Кризалис играла легкая улыбка, а в разуме прокручивались десятки вариантов разговора с упрямым, гордым, по своему справедливым разумным, таланты которого сложно было переоценить.

"Пора показать, что у нас есть не только кнут".

***

Горная крепость "Гнездо" была высечена прямо в скале, вершина которой нависала над глубоким ущельем, каменистое дно которого терялось где-то в темноте, откуда доносился плеск воды. Для существ, не обладающих крыльями, путь в твердыню лежал либо по отвесной стене, обдуваемой холодными ветрами, либо через вершины голых скал, зубцами окружающих данное убежище.

Раз в декаду сюда прилетали грифоны из ближайшей зеленой долины, принося с собой запас пищи и свежие новости с просторов империи, и остального известного мира. Именно из-за отдаленности от поселений, трудной доступности и малой известности, "Гнездо" было выбрано императором для воспитания поколения собственных магов. После гибели тирана-объединителя, никто даже не попытался забрать собранных здесь птенцов, позволяя старому дряхлому грифону и его дочери продолжать свой нелегкий труд учителей. Лишь те офицеры, что сохранили верность "Не сгоревшему королю", продолжали поддерживать связь с этой крепостью, тщательно следя за правильным воспитанием будущих владык стихии.

Стоя на противоположной стороне ущелья, кобыла, кутающаяся в белый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим мордочку, задумчиво рассматривала стены твердыни, ставшие приютом для будущих грифоньих магов. Порывы ветра трепали края одеяния, лучи солнца, пробивающиеся через разрывы между облаков, то и дело пытались осветить кажущийся хрупким силуэт, но, словно бы натыкаясь на невидимую преграду, постоянно соскальзывали в сторону.

Силиция взвешивала все "за" и "против", приводила и отвергала все новые и новые доводы, пыталась оправдать свою нерешительность, но и сама понимала, что попросту тянет время. Она признавала, что ученики "Гнезда", когда-нибудь в будущем, будут способны создать собственную гильдию, или даже орден чародеев, вокруг которого объединятся все одаренные крылатые хищники...

"Но даже при самом лучшем раскладе, это произойдет не раньше, чем через два, а то и три поколения. Пока же, маги грифонов - это лишь помеха для меня и оставшихся шаманов. Пока они существуют, останутся сомневающиеся".

Боялась ли Силиция, что ее "союзники" начнут мстить за учеников старого хищника? Она в этом не сомневалась, точно так же, как была уверена в том, что даже без этого, противники найдут причину мести. Сейчас же, у нее был шанс доказать свою силу в реальном сражении, свидетелями которого станут шпионы разных командиров, вторые сутки следующие за зеброй на некотором отдалении.

– Простите, но выбирая между вами и собой, я выберу себя.
– Невесело усмехнувшись, глава уже не существующей гильдии шаманов, выплеском духовной энергии призвала птицу, внешний вид которой напоминал четырехглазого орла с размахом крыльев в шесть метров.
– Пора начинать.

Приземлившийся на край ущелья воплощенный дух, послушно склонил голову и расправил правое крыло, позволяя своей хозяйке залезть на спину. Когда же кобыла устроилась достаточно удобно, он молча взмыл ввысь, начав облетать крепость широкими кругами, с каждым заходом приближаясь все ближе и ближе...

Старый грифон, давно заметивший незваную гостью, крепче перехватил рукояти кривых сабель. Ему предстояло вступить в последний свой бой, давая дочери и ученикам достаточно времени, дабы они могли хотя бы попытаться спрятаться.

***

На разных углах огромной кровати, застеленной белоснежными простынями, пахнущими летней свежестью, с сосредоточенными выражениями мордочек лежали четыре кобылы. Друг напротив друга разместились белая и нежно-розовая аликорны, золотая и фиолетовая единорожки, в телекинетических захватах которых парили игральные карты.

Самая маленькая пони, на вид которой можно было дать не больше тринадцати лет, от волнения прикусывала нижнюю губу и дергала правым ухом, в то время, как ее более старшая подруга, уже в достаточной степени овладевшая искусством лицедейства (которому училась у названной матери), сохраняла невозмутимый вид.

Селестия и Каденс, для которых эта игра имела несколько иное значение, нежели для младших кобылок, неустанно боролись между собой на уровне, недоступном простым смертным, желая защитить свои карты от подглядывания и подглядеть в чужие. К Твайлайт и Сансет они не лезли, считая это неспортивным...

– Одну.
– В тишине спальни правительницы Эквестрии, это слово прозвучало неожиданно громко, заставив фиолетовую единорожку вздрогнуть.

Одна карта, окутавшись золотым телекинетическим полем, подлетела к нежно-розовой аликорну, заменив собой товарку, отброшенную в кучу выбывших карт.

– Четыре.
– Объявила Сансет, небрежным движением отбрасывая почти все свои карты.

– Рискуешь.
– Заметила богиня солнца, передавая золотой единорожке с огненной гривой требуемое количество картонок.

– Как говорят жеребцы: "Риск - дело благородное".
– Подмигнув старшей кобыле, заявила Каденс.
– Правда, потом они вечно недовольны, когда приходится выпрыгивать в окна...

– Зачем?
– Оторвавшись от попыток разжевать собственную губу, поинтересовалась Твайлайт.

– Жеребцовая логика.
– Опередила нежно-розовую аликорна Селестия.
– Нам ее не понять.

Фыркнув, принцесса любви изобразила взглядом вопрос: "Да неужели?".

Так же взглядом, белая аликорн заявила: "Найди себе свою ученицу, ей и будешь рассказывать неприличные истории".

Каденс хихикнула, всем своим видом показывая, что так и собирается поступить.

– Мне одной кажется, что я чего-то не понимаю?
– Страдальчески подняв взгляд к потолку, на котором висела золотая люстра, спросила у пространства Сансет.

– Вскрываемся.
– Не позволила дочери развить щекотливую тему Селестия.

– Три шестерки.
– Каденс первая опустила свои карты на простыню.
– Девятка и десятка не в счет.

– Ха!
– Золотая единорожка с огненной гривой, самодовольно разложила свои карты.
– Тройка пегасов и две восьмерки.

– Эх...
– Селестия бросила на кровать пары единорогов и земных пони, а так же шестерку.
– Невезуха.

Опустив голову на скрещенные передние ноги, принцесса дня тоскливо посмотрела в сторону низкого столика, где на блюдце лежал последний кусок тортика, который и был призом в этой партии.

– Похоже, я победила.
– Заметила Сансет.

– Не спеши.
– Остановила ее Каденс.
– Твайлайт, что там у тебя?

– "Звезда" аликорнов.
– Расплывшись в улыбке, едва не подпрыгивая от восторга (который, наконец-то, не нужно было скрывать), ученица Селестии показала своей главной сопернице язык, за что получила хлопок кончиком белого крыла прямо по крупу.
– Ой!