Чтение онлайн

«Раз, два, три…» — считаю толчки учащающегося сердцебиения, пока восприятие не смазывается, и я не сбиваюсь.

— Это Мэри Джейн, дубина. Культовая классика, получившая свое название в честь девочки из комикса, — отпираю, выбирая наиболее привычный для нас тон общения.

Не то чтобы меня реально задевает, что Нечаев в упор не видит ни ненавязчивой красоты, ни сдержанной изысканности, ни вечной актуальности любимых мной туфелек. Широкий носок, низкий каблук, ремешок, пряжка — в них тяжело въехать, если ты полный нуб. Однако сам факт того, что Егорыныч после моих проникновенных текстов подшучивает, поджигает нервы.

На мой выпад он лишь шире улыбается.

— Ок. Мэри Джейн, так Мэри Джейн, — тянет лениво, с тем самым безумно-бесящим меня миксом равнодушия и снисхождения. — Идем, а то я голоден.

Как хорошо все-таки, что его мать — святая женщина — обладает роскошным вкусом, четким чувством стиля и поразительной щедростью. На рождественском карнавале у меня было шикарное платье, подаренное взамен сгоревшего красного. На День святого Валентина — от нее же, но переданные Егором, редкий нишевый парфюм и конфеты из французской кондитерской. На Восьмое марта — кашемировый плед, дизайнерский ежедневник, премиальные свечи и коллекционное издание стихов.

— Ты постоянно голоден. Проглот, — пыхчу, пока он ставит мотоцикл на подножку.

— Мама тоже так говорит, — сообщает с той же беззаботной усмешкой, будто зная, что я сейчас думаю о ней же. — Про нас четверых.

— Воспитание жирафов — нелегкий труд, — отвешиваю, когда он выпрямляется, и мне снова приходится задирать голову, чтобы видеть его лицо.

— Все мой рост покоя не дает?

— Ага. И габариты тоже.

Это вообще не то, о чем я хочу говорить. Но, блин… Я свой семимильный шаг уже сделала! Памятуя слова Мадины, не рискую делать второй.

«Пространство. Ему нужно пространство», — напоминаю себе, когда Нечаев, так и не удосужившись взять меня за руку, на том же чиле идет к входу в кафе. Спрятав лапы в карманы спортивных штанов, небрежно оборачивается. Вот тут не понимаю… Он не просто торопит. Пронизывает густым, тягуче-вязким и трескуче-напряженным взглядом, в котором, пусть на мгновение, но проступает тщательно маскируемый им бардак. Какие-то переживания и даже опасения внутри него все же кипят.

Кипят прямо сейчас.

Собрав пальцы в кулаки, так же решительно перехватываю сбивающееся дыхание и шагаю за ним. Жар, опалив лицо, достигает корней волос.

Господи!

Ну почему он такой сдержанный?! Будто тот самый корвалол, на который я грозилась его подсадить, теперь течет в его венах вместо крови! Это просто невыносимо!

У меня ведь к нему столько вопросов!

— Уже решил, куда поступать будешь? — озвучиваю лишь один из них.

Егор мотает головой.

— Выбираю.

— Между?..

— Разное рассматриваю… Канада, Финляндия, Швейцария…

Я бы присвистнула, если бы не поразивший мой мозг шок.

Так далеко? Зачем?

Нет, я, конечно, понимаю, что он оценивает перспективы, как хоккеист. Хоккеист, родители которого могут себе позволить и Канаду, и Швейцарию.

Но…

Как же я???

— А в Киев не хочешь? — спрашиваю. И сразу же уточняю: — Я там буду.

Во взгляде Егора появляется та самая мрачная тяжесть, которая выползает, как только упоминается Свят. Есть и горечь, потому как чисто по амбициям Киев ему явно мал.

И все же он говорит:

— Приму к сведению.

Нечаев, как и всегда, пропускает меня вперед, придерживая дверь. Это плюс.

И садится строго напротив меня за столом, хотя в выбранном нами зале вместо стульев приличные диванчики. Это жирнющий минус.

«…для него важен контроль…»

Просматривая выученное наизусть меню, в который раз прокручиваю сказанное Мадиной и по итогу убеждаю себя, что Нечаев на голодный желудок самый серьезный разговор в нашей жизни не начнет.

Набираюсь терпения.

Аппетита нет. Заказываю салат с тигровыми креветками и облепиховый чай чисто для порядка. Нечаев же, как обычно, набирает все и сразу: ризотто с морепродуктами, бараний шашлык, запеченные овощи и имбирный лимонад.

Пока ждем, едва не срываюсь. Потому что бесит. Бесит, что он все это время, напрочь игнорируя мое присутствие, копается в дурацком телефоне. По звукам слышу, что смотрит какие-то рилсы. Ну это наглость, разве нет?

— Эй, — окликаю.

И, поймав наконец-таки заслуженный взгляд, показываю язык. Точнее, пирсинг в нем.

Егор замирает. Мгновенно. Инстинктивно и будто бы превентивно. Чтобы не сгореть.

Но…

По застывшему лицу идет рябь, которая и выдает, как его шарахает током. А следом и в глазах происходит короткий энергетический выброс. Вспыхивают уши. И улавливается движение в области шеи. Сглатывает Нечаев несколько раз кряду. Вот это, я понимаю, повышенное слюноотделение! Настоящий потоп. И шашлыка не надо.

Мне от его реакций самой становится то ли голодно, то ли жарко.

— И зачем? — отгружает с претензией, недовольно.

Нет, то, что ему в целом похрен, читается. Но общий накал это ну никак не отменяет. Телефон Егор больше не юзает, экран давно погас.

— Захотелось, — тяну я с улыбочкой.

И снова язык выкатываю. Очень нравится, когда его шмаляет. Боже, я прям тащусь!

— Понятно, — отпускает с тем же демонстративным безразличием.

Только слух режет хрипота.

Смеюсь и снова показываю. До тех пор, пока доблестный Нечаев полностью не краснеет и не уходит в сторону уборных.

Весь кайф от произведенного эффекта испаряется, едва я остаюсь одна.

Да что он выделывается?! Сколько можно ходить вокруг да около? Какое такое пространство? От меня ему оно не должно быть нужно? А если и так… То пусть отвоюет! Такие, как он, коня на скаку останавливают! Стены пробивают, если припечет! Не спрашивая разрешения, берут свое! В чем прикол сторониться меня??? Может, конкретно я не подхожу? Из-за фамилии? Так пусть скажет прямо и катится!

Рвущееся к чертям собачьим терпение вызывает такую сильную ломку, что мои внутренности начинает выворачивать и крутить, словно в долбаной центрифуге.