Чтение онлайн

— Сей-час и-ду, — напеваю я, пританцовывая.

Смеюсь, а он качает головой и… краснеет.

Последнее мне ошизеть как нравится!

Блин, ну конечно, нравится! Из-за меня смущается такой здоровяк!

Хотя, вполне вероятно, что этот жар не одним лишь смущением вызван.

— Идем, Ага, — настаивает хамовато, явно пытаясь прикрыть за грубостью волнение.

Раздраженно фыркнув, устремляюсь к двери. Плечом Нечаева в проеме задеваю не только потому, что иначе мимо не пройти, а и потому, что хочу его зацепить. Возможно, даже спровоцировать на контакт. Пусть бы схватил! Но он морозится. Сжимая челюсти, остается неподвижным, пока я не выхожу в коридор.

— Ты же понимаешь, что лишнего там болтать не стоит, — говорит Егор по пути в кабинет. — Не мне одному прилетит.

— Ах, ну надо же, — вздыхаю притворно. По кайфу с ним вот так вот шагать — нога в ногу. Чувствую себя очень крутой! Будто на общее дело идем! И смотримся вместе, я уверена, шикарно. Ловила ведь в зеркале. Для врагов чересчур гармонично. Друг другу под стать. Даже обидно! Но сейчас не до грусти. Есть прекрасное обстоятельство, позволяющее дергать дракона за усы. — Дай подумать, о чем же я могу поведать твоему отцу… — прикидываю, постукивая пальчиком по подбородку. — Может, о том, как ты привез меня в заброшку? О том, как со своими дружками гонялся за мной, как за дичью? О том, как ты насильно меня поцеловал? О том, как читал на весь парк записи из моего личного дневника? О том, как бросил меня в чан с глиной? О том, как ты лазил ко мне в окно?..

— Аги, — обрывает с давлением.

Я улыбаюсь.

— Что, родной? Корвалолу накапать?

— Не до шуточек, блядь.

— О, прости, ненаблядный! Мне так жаль! Ха-ха. Нет.

Затыкаюсь, когда он, сменив курс, резко входит в мое личное пространство. Знаете, за такое вторжение нужно наказывать! Есть протокол действий. Но действовать по нему я не могу. Если бы была страной, скорее бы сместила свои государственные границы, чем открыла бы огонь на поражение.

Я? Это я-то??? Немыслимо!

— Давай мирно, Филатова, — заряжает тем временем Егорыныч. Требовательно смотрит в глаза. Я же моргаю, словно мне в них сыпанули песка. — Поможем друг другу, ок?

— В каком смысле? — лепечу, не понимая, из-за чего заплетается язык.

Ладно, мысли. У тех пересменка и технический простой.

С речевой функцией что?

— В буквальном, Ага. Вместе утрясем вопрос с родителями. Их не хрен впутывать. Поверь, последствия тебе самой не понравятся.

— Это ты мне говоришь? — выпаливаю приглушенно. — Ты, который столько раз меня перед моими подставлял!

— Ты меня тоже подставляла. Сейчас дело не в этом. Сейчас все серьезно, — фигачит мощно.

Внутри меня просыпается вулкан. Дрожит перед извержением, аж гудит.

Жаль, выплеснуть не получается.

В коридоре появляется Милана Андреевна.

— О, вижу, все идеально подошло. Чудесно выглядишь, Агния, — заключает, осматривая с ног до головы.

С моей стороны проскальзывает некая неловкость. Все-таки четверть часа назад именно она застала своего сына у меня под юбкой.

Он, конечно, выдал:

— Это не то, что ты подумала.

И словно свечу, пламя зажигалки задул. Как будто снять палец с кнопки было сложнее.

Объяснил все, упоминая Бодиных пауков. Но мне, один черт, стало стыдно.

И, что естественно, стыдно до сих пор.

— Спасибо. Костюм очень красивый, — благодарю, пытаясь успеть до того, как МА распахнет дверь кабинета, и нам с Егором придется шагнуть за его порог.

Роман Константинович встречает нас нечитаемым взглядом. Не знаю, кто-то из сотрудников, или сам владелец уступил это помещение, но Мистер Генофонд явно чувствует себя в хозяйском кресле мегакомфортно.

— Все на месте? — толкает сухо, с риторикой. Но присутствующие, не сговариваясь, кивают. Я в их числе. — Сели, — обрушивает, не повышая голоса, и, тем не менее, буквально прижимая какой-то удивительной тяжестью этого приказа к полу.

Не припомню, чтобы собственный отец когда-либо так действовал. Чтобы я без возражений кидалась исполнять его команды… Да ни в жизнь! Тут же лечу к указанному креслу и опускаюсь в него еще до того, как Егор следует к своему.

— Что это было? — задвигает глава семейства с суровыми обвинительными и остро-порицающими интонациями.

Я вроде как ни черта ни при чем, а вздрагиваю. Пробирает ознобом снизу вверх. По лицу ощутимее всего. Волной аж до корней волос, которые, кажется, начинают шевелиться.

А Мистер Генофонд еще и взглядом шурует, неторопливо курсируя между нами всеми — мной, Егором, Богданом и Ильей. Последний вообще хрен пойми зачем здесь! Если он виноват, то я… Я подавно! Получается так.

Сглатывая, сливаю взгляд с лица Романа Константиновича на его галстук. Так безопаснее. Хотя, конечно, я предпочла бы в принципе слиться.

— Я думал, у меня взрослые, сознательные и адекватные дети, — чеканит он дальше. — Выходит, ошибался. Потому как то, что вы устроили, иначе как беспределом не назовешь. Что между вами происходит? Есть проблемы?

— Нет. Никаких проблем, — выдаем единогласно, будто ранее кто-то всех четверых натаскал с ответами.

Вцепляясь в подлокотники, вижу, как нечто подобное — пусть и менее нервно — делают остальные. Кадык мелкого дергается. Илья с Егором, не сводя с отца прямых и вроде как открытых взглядов, выдерживают без этого. Но я, блин, готова поклясться, что это требует опыта и определенных усилий.

Зря мы с Егорынычем спорили. Роман Константинович Нечаев — вот кто альфа. Вне всяких сомнений.

Спокойный. Уверенный. Основательный.

Молодняк рядом с ним, безусловно, получает дополнительные баллы. Смотрятся все, определенно, достойнее. Даже внушительнее. Аж дух захватывает! И все же уступают. Пока. Но в будущем, что-то мне подсказывает, каждый из воспитанных РКН сыновей вырастет в мужчину тяжелой категории. Того, который точно так же уверенно держит свою собственную стаю. Того, с кем все считаются. Свои и чужие.

— Агния, — произносит с нажимом, застывая на мне тяжелым внимательным взглядом. — Мои сыновья тебя обижают?

Если бы на мне находились датчики ЭКГ, все бы точно услышали, как ускоренные резкие удары сменяет пустой протяжный писк.

— Эм-м… Нет. Все в порядке, — поспешно лгу я.

Зачем? Я не знаю! Точнее, понимаю не сразу, что банально боюсь. Боюсь того, что РКН запретит Егору со мной контактировать, а тот, поставив интересы семьи выше своих собственных, выполнит требование.