Чтение онлайн

– Не бзди, братан, прорвемся. Да и Быку помочь надо. Если он на киче, то нам по-любому раненых придется добивать.

– Точно, Витал. Я забыл, что нам под Быка сработать надо! А вдруг там бабла не будет?

– А это, братуха, лотерея. Тут какой мешок вытянешь. Это Бык точно все маршруты знал, а мы должны вслепую сработать. Но чуйка у меня хорошая есть, что все путем будет. Я сон сегодня ночью видел, будто бы мы мальцами босыми в деревне на лугу за птицей раненой гонялись…

– Ну и что, поймали?

– Да в том-то и дело, что не помню… Херня все это. Где ты «шестерку» угнанную оставил?

– За квартал от банка. Там во дворе полно офисов всяких, никто и не заприметит. Тем более номера транзитные.

Братья надели черные спортивные костюмы, взяли шапки с разрезами для глаз, проверили свои «тэтэшники», присели на дорожку и вышли во двор. Во дворе они сели в машину Виталия Одинцова и поехали по направлению к банку, навстречу своей лихой судьбе.

Антон увидел синюю «шестерку» с транзитными номерами сразу. Машина остановилась недалеко от дверей банка с незаглушенным двигателем.

«Очень непрофессионально», – вытирая о штаны вспотевшие ладони, подумал Антон.

– Приготовься, Коля, вот наши клиенты, – сказал он и толкнул в бок задремавшего Кротова.

– Ну, ты, Князь, и красавец, – с одобрением произнес Кротов.

Инкассаторы появились неожиданно. Один из них нес сумку и свободной рукой держал возле уха мобильный телефон, с кем-то весело разговаривая.

– Вот тварь, – процедил Антон и, выпрыгнув из машины, вскинул пистолет на уровень глаз.

Они выстрелили одновременно. Братья Одинцовы – в инкассаторов, а Антон с Кротовым – в них. Братья повалились на землю. Один из налетчиков, стоя на коленях, еще продолжал палить в небо, а второй уткнулся лицом в асфальт и затих. Тот инкассатор, что говорил по телефону, умер на месте, трубка еще долго говорила приятным женским голосом.

После торжественного собрания в УВД награжденные почетными грамотами и денежными премиями в размере аж месячного оклада члены оперативной группы, обезвредившей налетчиков, – Антон Голицын, Николай Кротов, Игорь Костромин, Паша и Саша, а также их руководитель Иван Иванович Дубцов, договорились тут же пропить обрушившееся на них вознаграждение.

Почетные грамоты по сложившейся традиции они пустили по течению грязной и мутной реки, сделав из них кораблики. А вот премию, как обычно, решили культурно отметить.

Было и место, где всегда проходили эти оргии. И поскольку премии случались нечасто, то в этом кафе они бывали и вовсе редко. Двери были надежно заперты – кафешка приказала долго жить. Дубцов позвонил Потапову, и тот пригласил всех к себе в офис.

Герои зашли в супермаркет и набрали много водки и мало закуски, после чего всем кагалом ввалились в офис Потапова. В дверях их встретила Лена. Всем было очень приятно вновь видеть безумное совершенство форм и линий. Саша и Паша просто лишились дара речи и прочих необходимых рефлексов. Потапов же был искренне рад видеть своих бывших подчиненных.

– Ну что, герои, сегодня, я слышал, наша речка снова стала судоходной?

– Да, Валерий Иванович, сегодня пять кораблей гордо отправились вниз по ее просторам, – в тон Потапову ответил Антон.

– Ну что ж, всегда приятно, когда твое дело кто-нибудь продолжает. А если не просто продолжает, а еще и с честью, то это приятно вдвойне. Ну да ладно. На этом торжественная часть закончена. Переходим к водным процедурам. Процессуальными дурами мы в молодости называли незамужних секретарш, которые в процессе сложных служебных взаимоотношений так и не смогли выйти замуж за дармовых в ту пору милиционеров. Итак, за мной, товарищи опера.

Потапов провел ошалевших от офисной роскоши после своих обшарпанных кабинетов оперов в маленький уютный конференц-зал, где миленькая секретарша Сашенька заканчивала сервировать столик на семь персон.

На столе стояли несколько бутылок дорогого коньяка, виски, мартини, абсент и еще пара неведомых операм заокеанских напитков. Здесь же была коробка с сигарами, возле которой надулся загадочный кальян. Закуска состояла из дорогой, тонко нарезанной колбасы, бастурмы, буженины, а также красной икры и нескольких сортов балыка из уже давно занесенных операми в Красную книгу, как быстро исчезающих за столом, видов рыбы.

– Я всегда говорил, что Князь женился по расчету, – нарушил неловкую тишину Кротов.

– Коля, не начинай, – негромко, но настойчиво попросил Голицын.

– Господа опера! На правах хозяина я поднимаю свой первый тост за вас. И хоть сегодня вы герои, главное, слава Богу, что все живы. Дай Бог, чтобы так было и дальше. И, как бы там ни было… двери этого офиса для всех вас всегда открыты.

А затем началась обычная оперская пьянка.

Звонок Уварова застал Лену за рулем. Она везла пьяных Антона и Кротова, которые мирно посапывали на заднем сиденье. Лена обреченно «крутила педали» по направлению к дому. Уваров пробасил в трубку, что страшно соскучился и готов обнять свою богиню. В переводе с тюремно-приблатненного жаргона это означало, что у него есть какая-то срочная информация для нее.

– Сань, подъедь, пожалуйста, к нашему дому, а то я тут и за мамку, и за няньку.

– Хорошо, буду через час. Я позвоню.

Лена подъехала к дому и выгрузила свой бесценный груз. Груз упорно не хотел идти домой, а все порывался ехать в ресторан, но Лена кое-как запихала мужиков в подъезд, а потом и в квартиру. Не раздеваясь, они повалились на большую семейную кровать и сразу же захрапели. Лена прибралась на скорую руку, переоделась и, сварив себе кофе, стала ждать звонка Уварова.

Ждать пришлось недолго. Сашка позвонил буквально через минуту. Лена быстро выбежала на улицу.

– Ну что, красавица, с чего начать? С хорошего или с очень хорошего?

– Не томи, начни сначала.

– Итак, интересующие нас молдавские гастарбайтеры действительно находятся в СИЗО. Но только в количестве двух штук, а не трех, как ты мне говорила.

– Как двух? Ты что, Сань, чифиром ошпарился? Их же трое.

– Было трое, а стало двое. Один повесился в камере. Очевидно, когда узнал, что двое его подельников пропали без вести сразу по выходу из СИЗО, – сказал Уваров, хитро поглядывая на Лену.

– Давай без грязных намеков, мой двухметровый друг! – не на шутку рассердилась Лена. – Что еще за гнусные инсинуации? А?!

– Да нет, я так… чего не скажешь в шутейном разговоре, Глеб Егорыч. Вы пошутили, я посмеялся, – голосом Копченого загнусавил Уваров.

– Я с тобой не шутила, – на манер Жеглова подвела черту Лена. – Давай, колись, что с остальными?

– С остальными… С одним попроще, он в поле моего зрения, в общей хате, а вот другой… С другим проблема. Он на больничке. А там Исямова. С ней, как ты знаешь, договориться трудно. Я даже пытаться не буду. Поэтому сделаем так: с тем, что в общей хате, я все решу, а с тем, что на больничке, разбирайся либо сама, либо решай что-нибудь с Исямовой.