Чтение онлайн

– Хорошо, Саня. Спасибо тебе за все.

– Рано благодарить. Да и разве так благодарят?

– Да пошел ты…

Усыновленный не без помощи Антона Мишка, теперь уже Мамин, по прозвищу Шнырь, очень не любил уроки истории. В его школе часто менялись преподаватели, и в зависимости от их политической ориентации и широты взглядов на жизнь менялся и курс исторического развития государства. Дети из разряда приспособленцев не заморачивались подобными мелочами, а Мишка возмущался, спорил, набивал себе шишки и получал плохие отметки. К тому же дети из благополучных семей старались с ним не водиться. Все это портило и отравляло новую и счастливую Мишкину жизнь.

Сегодня по расписанию была история, и настроение у него снова было испорчено. Он тупо не знал, что отвечать. Дело в том, что он так и не понял, кем был гетман Мазепа – предателем украинского народа или героем? Предыдущий учитель, уехавший на «пэ-эм-же» в Москву, говорил, что Иван Мазепа – изменник, преданный русской православной церковью за свою измену царю Петру анафеме. Он вообще утверждал, что Мазепа – профессиональный потомственный предатель. В качестве примера учитель приводил довольно убедительные факты из биографии гетмана. Так, например, Мазепа, служа польской короне, переметнулся к гетману Дорошенко, затем, служа Дорошенко, переметнулся к гетману Самойловичу. Затем, приобретя у князя Голицына за два бочонка золота титул гетмана, изменил Самойловичу и ушел под руку царя Петра. Позже от Петра переметнулся в большую шведскую семью к Карлу XII. Ну и так далее…

Учителя вдруг выгнали, пришел другой учитель – патриот, от которого Мишка с интересом и ужасом узнал, что все это не предательство, а хитрая украинская политика – проскочить между наковальней и молотом, сохранив свой язык, свою культуру и свою свободу. Таким образом, выходило, что Иван Мазепа – герой.

Не зная, что ему делать, Мишка позвонил Антону Голицыну, своему крестному отцу, и, еле сдерживая слезы, поведал грустную историю о загадочной судьбе гетмана Мазепы.

Антон посмеялся и сказал, чтобы Мишка не забивал себе голову разной ерундой, и пообещал в воскресенье взять его с собой на работу и дать пострелять в тире из настоящего табельного оружия, если в дневнике не будет плохих отметок. Мишка поклялся, что Ломоносов, в молодые годы, будет ему завидовать, и на всякий случай выучил две версии. Мало ли, какая из них понадобится? Вони без дерьма не бывает. Лучше быть готовым ко всему, чем не быть готовым вовсе. Как говорится, «Будь готов! – Всегда готов!»

Посоветовавшись с Антоном и получив его полное одобрение, Лена позвонила Исямовой.

Исямова нисколько не удивилась ее звонку, а казалось, даже обрадовалась. Они договорились встретиться в парке у Вечного огня после работы. Обе явились без опоздания и с первой минуты, как ни странно, понравились друг другу и легко перешли на «ты».

Лена еще раз поблагодарила Исямову за ее мужество и благородство:

– Если бы не ты, Таня… замордовали бы Антона.

– Если бы не Антон, меня могли изнасиловать и убить. Так что, Лена, мы с Антоном как кровные брат и сестра.

«Если бы не я, то быть бы инцесту…» – не смогла удержаться от ехидной мысли рыжая бестия, а вслух сказала:

– У меня, Таня, к тебе дело. Только давай сразу условимся, что, если мы не договоримся, ты навсегда забудешь этот разговор.

– Хорошо, Лена, можешь на меня рассчитывать.

Они сидели на скамейке, и Лена, как можно ближе наклонившись к уху Исямовой, полушепотом рассказала историю семьи Кузнецова. Лицо Исямовой постепенно становилось все более суровым и злым.

Когда Лена закончила свой рассказ, Таня спросила:

– И теперь ты хочешь, чтобы рукой правосудия была я?

– Да, Таня! И я не боюсь признаться, что я уже была этой рукой. У меня тоже есть определенные моральные принципы, но в данном случае… я сделала свой выбор и… Бог рассудит!

– Лена! Но я же врач! Всю жизнь я боролась, чтобы спасать жизни, а не отнимать!

– Таня, мне нечего больше сказать. Я исчерпала все аргументы. Я не предлагаю тебе сделать это ради обогащения или другой какой-нибудь выгоды. Я даже не попросила бы тебя о помощи, если бы это касалось лично меня. Но человек умер, а палачи его живы. И я с этим не смирюсь никогда! Так что прости за беспокойство и забудь. Я тебя не осуждаю. У каждого своя мораль. Забудь.

– Да успокойся ты, Лена! Я не сказала тебе «нет»! Я с твоей помощью… хочу преодолеть себя. С одной стороны – вера и долг, а с другой – справедливость и честь. Очень трудный выбор. Скажу тебе больше… Я мечтала о твоем звонке. Мне очень нравится твой муж. Каждую ночь, лежа в постели со своим, я вспоминаю Антона и представляю себе его! Но у каждого своя судьба и свой путь. Живите счастливо. Я вам не помеха и не угроза. Он появился в моей жизни и спас ее. Я помогла ему в трудную минуту. По условиям жанра, должен был вспыхнуть огонь! Но в этом огне нам не гореть. На чужом пепелище свое счастье не строят. Я сделаю все, что нужно, только… будь счастлива с ним! Будь счастлива!

Исямова резко встала и ушла, почти убежала, оставив удивленную и расстроенную Лену сидеть на скамейке в одиночестве.

Узнав у «кума», смотрящего за «хатой», в которой сидел интересующий его объект, цену вопроса, Саша Уваров перезвонил Лене. Лена была в офисе и сразу же согласилась приехать.

– Лена, мне очень неудобно, но на СИЗО свой жесткий тариф на услуги. Цена твоего вопроса – три штуки баксов, – краснея, промямлил Уваров.

– Сашка, ты лучший! Я рада, что работает бюро добрых и злых услуг. Вот тебе пять тысяч, и, пожалуйста, проконтролируй, чтобы нас не трахнули…

– Так это что, и мой гонорар?

– А чему ты удивляешься? Вы же охраняете барыг на «стрелках»? Ты и твои архаровцы сопровождаете курьеров и грузы. Вы же участвуете в разборках и силовых акциях во время споров двух хозяйствующих субъектов? А в рейдерских набегах и захватах? Не молчи, по глазам вижу, что права. Так неужели вся эта вышеперечисленная ваша деятельность носит благотворительный характер?! Не за тем ты из спортзала не вылезаешь и братву свою до седьмого пота гоняешь, чтобы на межведомственных соревнованиях грамоты получать. Бабки вы кулаками зарабатываете, и все это знают. У барыг разных за эскорт-услуги бабки брать не стыдно, а у подруги своей боевой за дело святое – землю чище сделать – мы брать стесняемся!!! Бери, Санька, и помоги мне и светлой памяти человека достойного…

– Ладно, ладно! Уговорила. Тебе бы на фронте замполитом! Все бы на танки с голыми руками лезли.

– А тебе бы в заградотряд. И тоже с голыми руками. От вида твоих голых рук все бы тоже на танки лезли.

– Ладно, Лена, не задирайся. Все сделаю, как договорились. Награда найдет своего героя. Не боись.

– Ну вот и ладно. Я спокойна. Теперь отпусти меня. В офисе много работы.

Она, подпрыгнув достаточно высоко, чмокнула Уварова в щеку и, сев в машину, уехала.

Уваров набрал номер телефона смотрящего за «хатой» опера Сергея Непомнящего.

– Привет, товарищ майор, Уваров беспокоит. «Над всей Испанией безоблачное небо».

– Понял, товарищ майор. «Ребенок родился здоровым».

И, обменявшись этими классическими паролем и отзывом, они решили судьбу одной мрази.

Подполковник медицинской службы Исямова отложила медицинскую карточку Кодряпу Василия Васильевича и надолго задумалась.

Диагноз у молдавского пациента был, прямо скажем, не очень. Врожденный порок сердца. Болезнь коварная и опасная. «Так сказать, в любой момент…» – подумала Исямова.