Чтение онлайн

Дорога оказалась долгой, проходящей в молчаливом напряжении. Спустя пару часов я заснула. Просыпалась, когда машина резко подпрыгивала на кочках, когда колёса гребли по снегу, прорываясь между сугробов, — и тут же снова проваливалась в беспамятство.

Иногда просыпалась просто так, прислушивалась к звукам, понимала, что мы ещё едем, и снова засыпала.

Дорога превратилась в нескончаемую пытку.

— Приехали.

Голос Артёма сопровождается прикосновением его рук к моему телу. Он выдёргивает меня из машины на воздух.

Пахнет хвоей, снегом, лесом.

Мёртвая тишина вокруг говорит о том, что я права. Не слышно даже пения птиц — только уханье совы где-то издалека, раздаётся как знамение ночи.

Целый день в пути. Много часов с передавливающими тело верёвками.

Я не чувствую боли. Потому что не чувствую онемевшего тела.

Артём несёт меня на руках.

Скрип двери. Тяжёлые шаги по деревянному полу. И он сваливает меня на что-то мягкое.

— Пожалуйста, развяжи! Я не убегу, обещаю. Только развяжи. Ещё немного — и я останусь без рук и без ног! — говорю, но выходит неразборчивое, сдавленное мычание.

— Потерпи, — предупреждает бандит.

Резко дёргает скотч. В первую минуту кажется, что он оторвался вместе с губами и волосами на затылке. Следом освобождает глаза, теперь уже словно лишая меня ресниц.

От боли и слабости с первым нормальным вздохом из груди вылетают рыдания. Плачу как маленькая девочка — напуганная, жалкая. Рыдаю крокодильими слезами, захлёбываясь.

Артём стойко, без эмоций переносит слёзы и приступ жалости. Разрезает верёвки.

Шевелю руками — через боль, через силу. Пытаюсь восстановить кровоток, заставить кровь двигаться. Мышцы сводит судорогами.

— Прости, я не хотел, чтобы так всё закончилось, — извиняющимся тоном говорит парень, опускаясь возле меня на корточки. Заглядывает в глаза самым искренним выражением, почти сочувственно. — Я хотел, чтобы ты поехала со мной по собственной воле.

— Где мы? — беру себя в руки, перестав реветь. Я дала слабину, когда необходимо держать всё под контролем.

— В тайге.

— Надолго?

— Навсегда. — Решительно поднимается на ноги. — Это конечная, Рита. Отсюда не сбежать. До ближайшего населённого пункта сто километров. Теперь это наш с тобой дом. Я давно хотел всё бросить и жить здесь, вдали от брата и криминала.

— Акмаль найдёт тебя, даже если ты улетишь на Луну! — рычу, лишь бы укусить больнее, как загнанная в угол шавка.

— Я всё продумал, Рита. Никто не знает, где мы. Никто. Даже мои люди не знают, где находится этот дом.

— Но его же кто-то строил, — бросаю слова, осматривая совершенно новые, промёрзлые стены из свежего сруба.

— Я привёз сюда бригаду рабочих ещё год назад, в тайне от отца. Всегда знал, что власть — это не моё. Твоё появление лишь немного скорректировало планы.

— Рабочие! Акмаль найдёт их, и они всё расскажут!

Не хочу видеть никого из братьев, пугаю Артема Акмалем только чтобы напугать.

— Они больше никому ничего не скажут, — со смиренной жестокостью, на мгновение уйдя в свои тёмные воспоминания, произносит он тихо.

Этот голос пробирает нутро ледяным ужасом.

Я больше не рычу. Ничего не говорю. От страха вжимаюсь в кровать, словно пытаюсь в ней раствориться, спрятаться, исчезнуть.

— Приходи в себя, я пока затоплю печку, — неожиданно улыбается. — Привыкай. Теперь это твой дом.

Он уходит из комнаты, а я всё так же сижу, не двигаясь. Слёзы уже не поддаются контролю. Я плачу так, как будто никогда в жизни не плакала.

Потому что у меня отняли мою жизнь.

И кажется, что выхода нет.

Если и есть, то я его не вижу.

Сердце сжимается от отчаяния, от беспомощности и боли. От разбившийся на осколки мечты забрать Кирюшу домой и жить с ним нормальной, обычной семьёй.

Рита

Здесь не ловит связь. Нет интернета — да что говорить, даже электричество не предусмотрено!

Мой мобильник окончательно сдох и больше не подаёт признаков жизни, как и надежда на спасение.

Дни считаю по рассветам. Сегодня третий.

Сегодня я должна забрать Кирюшу из больницы домой. Сегодня моя жизнь должна была измениться. А я нахожусь в заперти посреди дикого леса — в деревянном доме, без воды и отопления. Артём целыми днями занят: носит воду из реки, рубит дрова, топит печь, ходит на охоту, чтобы добыть мясо и приготовить еду. И кажется, что его такая жизнь вполне устраивает — без людей, без связи, без цивилизации. Радует, что он не пристаёт, не требует интима. Выжидает, когда я смиренно приму своё положение и пойду навстречу.

Мне можно гулять возле дома.

Выхожу, когда бандит на охоте, осматриваюсь. Следы от шин замело в первую ночь нашего пребывания в доме. Теперь непонятно, с какой стороны мы приехали. Дороги нет.

Нет ориентиров, в какой стороне цивилизация, и, если бежать, велик шанс уйти глубже в тайгу. Если бы не морозы, что в глубине леса трещат льдом, угрожая злобными завываниями ветра среди деревьев, я бы уже сбежала.

На слёзы и самобичевание нет сил.

Желание жить и вырваться из плена разгоняет в крови адреналин. Я обязательно выберусь. Пока не знаю как, но верю.

Лучшим моментом в течение дня является уход бандита на охоту.

В такие моменты он уходит далеко и надолго. Я остаюсь одна — со своими планами и надеждой на спасение.

Артём принёс зайца вчера. Мяса хватило на ужин, и больше не осталось. Значит, сегодня он снова возьмёт ружьё и отправится на охоту. Я просто жду, не показывая внешне, как жажду его ухода. Прибираюсь в доме, застилаю кровать, подметаю пол веником, собранным из засохших веток.

В тишине леса лучше слышно свои мысли и желания.

Эмоции острее, легче сфокусироваться на том, что является главным.

Пока машу веником, поднимая с пола пыль, думаю о том, как пройдут похороны Вадима. О том, что я не смогу с ним попрощаться, и вдруг понимаю, что мы с ним давно попрощались. Ещё тогда, когда не справились со своей болью. Когда развелись. Но глупое сердце продолжало любить и надеяться. Наверное, это моя самая худшая черта — всегда надеяться на чудо. Не отпускать до последнего. Ни умирающих пациентов, ни себя и свою боль. Отпускать тяжелее всего.