Чтение онлайн

Натара взмахнула руками, но больше ментальных сил колдовать не было и вместо щита перед ней только пустота. Болт ударил в броню, взвился истошный скрип и звон, смешанный с её пронзительным криком. Если бы это был обычный снаряд - панцирь удержал, но вот зачарованный… сталь пробила доспех и пробралась под одеяния, впиваясь в плоть. Она покачнулась, жизнь вмиг стала покидать её тело, рука с клинком опустилась, пальцы разжались, и оружие с трезвоном упало на брусчатку.

Я не успел… подбежав к ней мне только и осталось, что выставить руки и подхватить падающую Тручессу. По моим ладоням скользнуло её мокрое от дождя и крови тело, но я зацепил его и подтащил к груди. Хранительница в предсмертной агонии схватила меня, но тут же разжала цепкие пальцы, понимая всю тщетность своего положения. На её губах сверкнула кровь, струйкой побежавшая изо рта по горлу, смертные сипения зазвучали вместо слов, в её живых лазурных глазах я узрел истинную печаль и сожаление, и увидел, как горячие слёзы расчертили щёки.

– Фрид-дж-диэн, - прохрипела она, прижав свою ладонь к моей груди и проводя по ней, оставляя багровый след. – Ты, кхам… ты пр-прости мен-я-я-я-я, - её грудь стала высоко вздыматься, она стала жадно поглощать воздух. – Я-я-я х-о-тела как л-лучше.

– Не говори ничего! – я пытаюсь её исцелить и хоть на немного отодвинуть смертный час, водя правой осветлённой лечащим заклятьем рукой у багряного пятна на груди, но рана… она не затягивается и, посмотрев на трещины в наконечнике болта, из которого сочится зеленый свет, понял, что он заражен заклинаниями энтропии.

– Т-ты н-настоящий з-з-защитник Э-э-эндерала, - выдавила она и натужно улыбнулась, показав тёмные от крови зубы. – Я… я подвела всех.

– Ты тоже хотела его спасти.

– Я – дура. П-прости меня, - она дотянулась пальцами до щеки… и провела по ней, я ощутил тёплую кровь и её нежное прикосновение, и как жизнь покинула её взгляд, оставив остекленевшие глаза.

Тручесса… её мертвое тело легло у моих ног, кровь брызнула на сапоги. Я… я опешил от этой картины. Натара Даль’Верам, женщина, сгубившая страну, убившая надежду многих… сейчас её бездыханное тело лежит у моих ног. Но в последний миг своей жизни она подумала об осаждённом городе, однако наивность стоила ей жизни.

Я склонил голову над ней. Проведя ладонью по слегка шершавому лицу, закрыл ей глаза. Чуть приподнявшись, я потянул за руку её тело и смог поставить его на ноги, а затем подвёл ладонь под колени и взял её на руки. Неримляне, словно чувствуя важность момента, лишь смотрели за этим, оставаясь безучастными. Я стал отходить от ворот, приближаясь к линии своих, как услышал голос, отразившийся в душе гроздями гнева:

– О! – вперёд сделал шаг Коарек. – Какая милая сцена. Я не посмел её прервать. А теперь, позволь, я захвачу город и положу конец существованию религии! Ведь мне выпала эта тяжёлая роль спасти мир от его мракобесия.

Я не обратил внимания на него. Этот ублюдок может скулить, что вздумает, мнить, кем хочет, но он не более чем разбойник, с такой же лёгкостью отнимающий жизни и с такими чёрными мыслями. И печальней всего, что на его россказни о благородстве повелись хранители – те, кто должен был распознать яд в его речах, узнать ложь, слетающую с его раздвоенного языка.

Натара, сейчас отягощает мои напряжённые руки, согревая их остаточным теплом. Плачь с небес смысл с неё кровь, очистив лунно-белый лик. Пронеся её метров десять, я встал у строя солдат, готовых к битве.

– Отнесите её к Арантеалю, - передаю я тело крупному воину. – Скажите, что в последний миг своей жизни она не хотела зла.

– Есть, - кивнул он и взял мертвую девушку.

– Я спасу этот город от его невежества!
– визжит Таранор и его противный голос, переполненный надменностью, вызывает у меня приступ злобы и крика:

– Ты – обычный террорист, а никакой не спаситель! – ладонь обхватила рукоять оружия, и с лязгом оно вышло из ножен, надпись на клинке – «Мой меч разрежет тьму, мой свет развеет мрак» засияла светом солнца. – И ты сейчас умрёшь!

– Ты не убьёшь меня! – напыщенно кричит Коарек, поднимая меч и сверкая кольцом – золотое украшение заключает основу его пальца, усиленное печатью с волчьей головой. – Меня защищает сила моего рода и Высшие!

– Я вижу, что ты нацепил на себя древнюю кабаэтскую реликвию, - замечаю я кольцо королей севера Нерима. – Сегодня оно тебя не спасёт.

Выпрыгнув вперёд, мой клинок вырисовывает сверкавшую дугу, и высекает ослепительный сноп искр, встретив палаш Таранора. Тот контратакует, но моя злоба сильнее – я пинаю его в живот и отталкиваю и в ниспускающем ударе пытаюсь достать. Лезвие моего меча рассекло бы его шею, но он отбивает удар резким блоком и подсекает под меня рукоять неожиданным ударом в живот. Брюхо объяла боль, я скрючился и Коарек уже занёс меч для пронзительного удара. Я же, вспоминая всё подлость его и обращая память в огонь ярости резко выкручиваюсь и секущим движением бью в запястье. Наруч врага резко скрежетнул, а затем Таранору пришлось отпрыгнуть назад, и он неудачно приземляется. Его пятка пришлась на камень, который прокрутился и выбил землю из-под ног. Коарек шлёпнулся на брусчатке, и я кинулся к нему, выставив перед собой клинок. Остриё уже неслось к шее, хищно сияя и вот-вот я вонжу его в шею, пробью её и напою клинок его кровью.

Коарек стал кататься как червь, мараясь в грязи и впитывая все лужи своим табардом и даже куча конского навоза его не остановила. Он обмазался в дерьме, лишь бы не быть заколотым, а затем резко поднимает себя и пнув по кучке зловонного, скрывается за солдатами, вставшими между мной и им подобно щиту.

– Трус! – рассвирепел я от невозможности прибить засранца.

– В атаку! – ответил он мне своим гневом, и его солдаты пошли в бой… последний бой этой войны. – Никого не щадить!

В бессильной злобе, в порыве гнева и отчаяния я бросаюсь во вражеский строй, но сзади меня хватают за шиворот и оттягивают. Это оказался крупный хранитель, лица которого я не видел, но вот глубокий резкий голос запомню навсегда:

– Не нужно! Тебя просто убьют!

Неримляне волной хлынули вперёд, но встретились с ожесточённым сопротивлением, по ним ударили мечи и топоры хранителей, не желавших просто так умирать!

– Отдадим свои жизни подороже! – крикнул кто-то, врубаясь в неримский ряд и просекая его кровавыми брызгами – каждый взмах его фламберга отнимал по жизни.

Завязалось сражение у ворот. Вторая битва за Арк началась и в ней сошлось несколько тысяч неримлян с горсткой храбрецов из Святого ордена. Следопыты поддержали хранителей залповым огнём – дождь острозаточенных стрел обрушился на неримлян, а через пару секунд ещё один. Непревзойдённые мастера лука обдали чудовищным ливнем смерти людей запада, осыпая их сталью и вскоре весь их фронт оказался истыкан стрелами.

Я тоже принял участие в битве, невзирая на отсутствие доспеха. Мечом я отсёк удар и пронзил грудь у сердца неримлянина и опустил рукоять, заставив его сползти с оружия. Вторым ударом я сумел достать шлем норманна и оглушить его, развернувшись чуть в сторону своим лезвием распарываю табард на алеманнине и погружаю быстрым швейным ударом клинок в его брюхо. Тот взвизгнул и осел, держась за кровоточащий живот… через секунду раздавленный своими же соратниками.

– За Святой орден! – кричат хранители. – Солнце вас сожжёт!

– За Высших! – вопят неримляне, стягивающие ряды под неудержимым напором лучников и хранителей. – За новый мир без религии!

Хранители воевали с таким неистовством, с каким только можно – их могучие мечи и секиры повергали неримлян, те же отвечали напором и опрокидывали на землю святоорденцев, разили их. Десяток норманн и алеманн погибло в стремлении убить хоть одного хранителя и через минуты десять кровопролитной битвы под моими ногами накопилось столько мёртвой солдатни, что стало трудно даже их перешагивать.