Чтение онлайн

Взвесив секиру в руке, кузнец, некоторое время полюбовался детищем своих рук и аккуратно положив оружие на длинный занимающий все пространство от стены до стены кузни верстак, тяжеловесно повернулся к старосте.

— Нервным ты стал Денуц. И злым. А когда ты злой то совсем за языком не следишь. — Мрачно прогудел он, и шагнув к горну, приоткрыв заслонку принялся внимательно вглядываться в гудящее пламя. — И глупеешь сильно. Забываешь, кто ты такой и кто перед тобой стоит.

— Я голубя послал. — Отвел взгляд толстяк. — За пару часов, как наемники эти в деревню приехали отправил. А сегодня ответ вернулся… Завтра, мать его, они здесь будут. Уже завтра, понимаешь?

— Ну и кто, теперь дурак? — Захлопнув заслонку здоровяк несколько раз качнул меха, и не торопясь прошествовав к наковальне потянулся к длинным, тяжелым даже на вид, клещам.

Староста понурил голову.

— Знаю. — Чуть слышно буркнул он себе под нос. — Сам понимаю, что теперь все в дерьме. А что мне по твоему делать было? Я что знал, что сюда и поп приедет и эти двое… Голос старосты был полон уныния. Варбанда эта… Да и вообще. Откуда они все взялись?

— Откуда, откуда… — Кузнец поджал губы. — Дуденцы у барона, Лихе как там мать его, давно как кость в горле. Он давно расширить владенье хочет. Межу нами и его землями тракт стоит. Если он эту землю к рукам приберет, может начать купцов трясти на предмет пошлин. Зуб готов отдать, что это он гармандцев нанял. Чтобы они здесь беззаконие творили и паскудство всякое. Чтоб здесь сели и жизни нам не давали. И в крепости наверняка сотника подкупил, чтобы к нам не торопились ежели мы помощи просить начнем. Хотел чтобы мы сами к нему на коленях приползли. За защитой. И командира заставы подкупил, чтобы к нам не торопились. А ловчие эти… они просто случайно к нам зашли. Сам же видел. Обтреханые как псы шелудивые, голодные. Благородный, вообще больной весь, еле на ногах стоял. Заблудились они.

— Может и заблудились. — Поморщился староста. — Да только теперь они у нас… Как кость в горле.

— И что теперь делать? Кончать их предлагаешь? — Вернувшийся к горну, кузнец вновь приоткрыл заслонку печи и сунув в бушующее пламя клещи извлек оттуда сияющий бело желтым светом, источающий волны жара кусок металла. — Ловчих может мы и кончим. Дело не хитрое — уснут, дубинкой по башке да в отхожую яму. Этих ловчих, мать их за ногу, последнее время за здесь как собак нерезаных. Постоянно пропадают. Мало ли… были-были и все. Хотя тот, клейменный который. Он барон. Из благородных. И может видок у него и не ахти, но у таких как этот, молодых да прытких обычно полно друзей. Тоже прытких да горячих. Могут и хватиться. А с новым попом, Ипполитом еще сложнее. Если второй батюшка за пол года пропадет… — Не закончивший фразу гигант небрежно бросив заготовку на наковальню примерился к ней молотом.

— Да знаю я! — Возвысил голос старающийся перекричать звук ударов Денуц и скривившись будто раскусил нечто донельзя горькое, соскочив с лавки принялся мерить пространство мастерской нервными, семенящими шагами. — Ну а что делать? Как еще…

— Чашу наполнить надо. — Перебил толстяка откладывающий в сторону молот здоровяк и внимательно осмотрев налившийся гибельным багрянцем металл, резким толчком отправил его обратно в горн. — Я утром ходил — проверял, там на самом донышке осталось. Не жадничай, Денуц.

— Долить?.. Побледневший как мел жирдяй буквально прирос к полу. — Опять? — Выдавил он из себя наконец. — Чем, Стефан? В голосе толстяка зазвучали истеричные нотки. Чем? Может, подскажешь? Как в прошлый раз все вышло, а? Помнишь, чем все кончилось? Не работает эта штука. Раньше работала, сначала куриной крови хватало, потом овечью лить стали, а сейчас… И все равно с каждым разом все хуже. Люди просыпаться стали! Вспоминать!

— Знаю… — Коротко кивнул гигант и резко дернув себя за бороду с задумчивым видом уставился на наковальню. — Но наполнять чашу все равно надо. Только от кого… От Роджелуса нельзя… Лекарь конечно как кость в горле, но он мне сейчас здоровым нужен. Да и не пойдет его кровь. Может тогда Кирихе возьмем? Так, чтоб досуха. Тогда надолго хватит. Ладно, шучу, знаю что ты по ней до сих пор сохнешь… — Не обратив никакого внимания на гневно фыркнувшего толстяка, кузнец снова принялся перебирать тугие кольца скрученных в косицы усов. — А может этого пьяницу Пучку? А то болтает языком что ни попадя.

— У Пучки половину поселка родня. — Мрачно проворчал Денуц и отвел взгляд. — Хватятся.

— Тут у всех родня. — Недовольно буркнул кузнец и надолго задумался. — Но ты прав. Он хоть и пьянь, но друзей у него много. Тогда… У семьи братьев Реймер возьмем. Глухо заключил он наконец. Баб нашим друзьям отдадим, они за баб золотом платят. А остальных на чашу. Там все сильные, здоровые. Больных нету. И кровь хорошая.

— Да ты… Да ты… Побледневший еще больше староста сжал кулаки. Да ты что, Стефан? Реймеры они же свои.

— Ну и что? — Пожал плечами кузнец.

— Так ежели остальные поймут, что мы своих берем… К тому же это ведь большой двор… А если кто-то вспомнит?

— Не вспомнит никто. В прошлый раз, это я по недогляду ошибся. — Прищурился гигант и неожиданно жестко усмехнувшись скрестил на груди руки. — Пойми Денуц, доливать все равно надо. Ежели все очнуться никому из нас не жить. Донесут. А там и до костра или петли недалеко. Но если аккуратно да с умом никто и не заметит. Забудут они. Сколько раз так делали. А за барончика этого малохольного с девкой не беспокойся. Не будут они в наши дела нос совать. Не до нас им сейчас. Корми их, пои, они и носа за околицу не сунут. Лорденыш поправится они и уйдут.

— В том-то и дело… Тяжело вздохнул толстяк. — Поп все испортил. Я ему серебра дал, ну как бы, пожертвование, от общины для храма, и чтоб для хозяйства чего если обустроить надо. А этот выжига все перевернул. Лис в сутане. — Староста снова сплюнул на пол. Бесова ворона.

Гигант нахмурился.

— Говори. — Голос кузнеца стал неприятным словно звук крутящегося в холостую мельничного жернова.

— А чего говорить-то! — Неожиданно взвился староста. — Эта крыса церковная нет, чтобы серебро в кошель положить да успокоится, к девке той бешенной его отнесла! Теперь вместо того, чтобы сидеть в доме и выхаживать своего ненаглядного полюбовничка, дылда эта тупая-северная вместе с попом ходит по дворам, расспрашивает всех о рогатом чудище! Вернее ксенз этот тряхнутый, везде нос сует, а девка рядом стоит да рожи грозные корчит. Кобылку, уже расспрашивали. Кирихе. Представляешь, что им этот полудурок, да ведунья нарассказали? Голос старосты дрогнул. Поп, то ладно. Но девка-то из нордлингов. Вдруг догадается?

— Боишься, значит ее. — Хмыкнул кузнец и облокотившись на наковальню растянул рот в широкой ухмылке. — Ну и правильно. А то вон оно как при встрече получилось.

Зашипев словно прохудившиеся меха толстяк осторожно дотронулся до опухшего, синего будто слива носа.

— А ты не боишься? — Буркнул он и заложив руки за спину снова принялся расхаживать по кузнице. — Сам ведь рассказывал — дерется она, как демон трахнутый. Да и этот благородный тоже не промах. Сам сказывал, больной-больной, а ножиком как котище лесной когтями размахивал. И вообще, вот скажи мне, что эти двое могли здесь забыть? Говоришь, что заблудились? А если нет? Вот кто их прислать мог? А может быть они с попом заодно? Приехали как бы порознь, ссорились при тебе для виду а сами заодно. Ты ведь знаешь, ловчие они под конгрегацией ходят. Или лесные все переиграть захотели… — Не договорив толстяк заскрипел зубами. Нет. Нет. Кончать их надо. Всех кончать. Ночью удавим и вся недолга. Скажем не видели, не знаем. Всего и делов. Да и… — Денуц на мгновенье задумался. — Слушай… дураки мы, а… может их в чашу и пустим? Всех троих?

— Ты чем меня слушал, а? Если поп пропадет сюда нагрянет крыло паладинов и никакая чаша, тебе не поможет. — Дернув щекой кузнец вновь принялся неторопливо разогревать горн. — Эта штука даже от простого инквизитора не спасет. Сказать «не видели» тоже не получится, Денуц. Официарии[1] спрашивать умеют. И я сейчас не про огонь и клещи раскаленные говорю. На сжимающих рычаг мехов ручищах великана вздулись жилы. — Пройдет дознаватель по домам, тому улыбнется, с этим пошутит… И не заметишь, как кто-нибудь проболтается. А кто-то картинку один к другому и сложит. Так что убивать их нельзя, понял? Успокойся. Сейчас ты себе сам страху нагоняешь. Ну зачем пастору, простому плебану такие кренделя выделывать? Это же не профос инквизиторский, расследование творить приехал. К тому же ты сам только, что сказал? Ксендз ей серебро отдал. Где ты вообще ворону видел, что вот так добровольно деньгу своему же человеку отдает? Не бойся, не вместе они. Если бы поп знал, здесь уже от инквизиторов и легионеров не продохнуть было бы.

— А если…

— Никаких «если». — Перебил толстяка кузнец. — Спокойно Денуц. Все равно болтаться в петле будем. Рано или поздно. Все. Ну кроме тебя. Тебя на кол посадят.

— Да ну тебя… — Раздраженно поморщившись толстяк зябко поежился. — Иди ты в задницу Стефан. Глубоко да в самую середку. Ты и твои шуточки. Все настроение испортил.

— А оно у тебя всегда порченное. — Фыркнул не прерывающий своего занятия здоровяк и широко зевнув приналег на меха. Горн загудел словно рассерженный улей. Из-за неплотно прикрытой дверцы печи ударила струя пламени. По мастерской пронеслась волна жара. — Не все простые решения лучшие, Денуц. Так и передай тем, кто у твоего дома стоят.