Чтение онлайн

За стеной о доски загона визжали и бились окровавленными мордами лишенные глаз свиньи. Но Мрачека это совершенно не волновало.

– -

— А может в дом зайдете? Чего на улице-то стоять, вон как холодно. — Стоящая на пороге дома пухлая, крепкая словно дубовый бочонок, Ната Труше понадежней перекрывая проход в избу своим пухлым телом уперла руки в налитые бока и неодобрительно глянув на стоящую за спиной священника великаншу презрительно поджала губы. — А спасительнице нашей, что от бандитов нас избавила я рубаху подарю. Хорошая рубаха, муж в ней ходил, пока совсем не изорвалася. Думаю, ей в самый раз придется, срам-то свой прикрыть.

— Обойдусь. — Фыркнула подтягивающая обрывок одеяла великанша. — Мне твоя рванина ни к чему.

— Какая рванина? Чего сразу рванина? Святой отец да что же такое деется-то? Честного человека, доброе дело деющего, всякая бродяжка безродная обижает, а вы стоите будто столб! — Лицо женщины потемнело от прилившей к нему крови. — Да что же это такое…

— Расскажи нам про рогатого человека, Ната. — Перебил разгневанную селянку священник. — В голосе пастора не слышалось ничего кроме предельной усталости.

— Какого рогатого? Изумленно захлопав пустыми будто у рыбы глазами Труше заколыхав телесами, шагнул с крыльца и плотно затворила за собой дверь. — Не знаю я никакого рогатого. А ежели вы святой отец пообедать с нами брезгуете, то извините тогдась… некогда мне с вами языком чесать. Мне еще детишек кормить надо, да и мужики скоро вернутся. — Почесав покрытое длинными царапинами предплечье женщина исподлобья зыркнула на незваных гостей.

— Врет. — Широко зевнула великанша и принялась ожесточенно скрести макушку. — Боится она. Вот и врет.

Пухлое, благообразное лицо Наты налилось дурной кровью.

— Да как ты смеешь, голь перекатная! Под благородного легла и думаешь тебе все можно? Шлюха! Да я сейчас мужа кликну от тебе язык-то вправит…

— Ипполит. — С интересом рассмотрев зажатую между ногтями вяло шевелящую лапками добычу северянка чуть заметно поморщившись брезгливым движением отправила ее в сторону покрасневшей как свекла Наты и развернулась к священнику. — Она совсем глупая, да? Можно я ее ударю? Я легонько. Глядишь и врать перестанет.

— Pax! — Вскинув ладонь в отвращающем жесте ксендз тяжело вздохнул и достав из рукава рясы потертые деревянные четки громко щелкнул костяшками. — Я тебе уже говорил, Сив. Никакого насилия. Раба Создателя Ната, уже сожалеет о своих словах и готова рассказать нам всю правду, ведь так, дитя? Или ты предпочитаешь быть отлученной от причастия?

— Да как же… — Недоуменно хлопнув глазами, женщина оглянулась по сторонам и не найдя ни свидетелей, ни поддержки плаксиво скривилась. — Да за что? За то что я этой паскуднице на место ее указала? Что же вы святой отец делаете?! Честного человека из-за язычницы, дикарки поганой, что звериному дерьму поклоняется, готовы в ад отправить! — Постепенно набирающий силу голос хозяйки двора ввинтился в небо ревом боевых труб. — Правильно Денуц сказал, отец то святой у нас может и не только Создателю поклоны бьет!! Да где это видано, чтобы…

— А ну хватит. — Громко хлопнул ладонью по бедру пастор. — Замолчи, пока язык тебя до беды не довел! С Денуцем я еще разберусь. А ты говори. Сейчас же. Правду. А то действительно отлучу, со всеми записями и печатями.

— Да я… Да я… Да я… — Задохнувшаяся от возмущения Ната, открыла было рот, чтобы выдать очередную достойную отповедь столь нагло высказавшим сомнения в ее честности проходимцам, но натолкнувшись словно на стену на твердый взгляд Ипполита, захлопнула его с таким звуком будто кто-то с размаху пришлепнул ладноью по верху наполненной водой кружке.

— Ну да, видала. Только издали. — Сдуваясь будто давший течь бурдюк буркнула она чуть слышно. — Из леса я тогда шла. А он и стоит, смотрит. Я лукошко со страху выронила и бежать. Вот и все.

— Он? Это что-то новое. — Лениво поинтересовалась внимательно оглядывающая дымящуюся в дальнем конце захламленного двора угольную яму дикарка. — И как он выглядел?

Демонстративно отвернувшаяся от северянки женщина принялась поправлять передник.

— Отвечай, дочь моя. Именем Пресветлого Создателя, всеблагой Великой матери, девы заступницы и всех святых, отвечай. — Бросив короткий взгляд в сторону великанши священник убрав четки обратно в рукав рясы осенил себя отгоняющим зло знаком

— Мне… — Тяжело вздохнув толстуха отвела взгляд. — Мне муж рассказывать запретил. И так говорит, все смеются…

— Ната. — В голосе пастора зазвучала сталь.

— Большой он. Большой. Больше вон нее. Много больше. Тело как у человека. А голова бычья. — Еле слышно пробормотала женщина. — Я в лес ходила — грикбы собирать. Те, которые после снега сразу вылазят. Ну… маленькие такие, беленькие. Любят мужики мою похлебку с грибками. Из лесу уже почти вышла, а он стоит. Нервно почесав длинную царапину на левой руке, Труше вздохнула. Стоит и руки ко мне тянет. Я и убежала.

— Понятно. — Медленно покивал пастор. — Значит тело как у человека, а голова бычья. А он нагой был или одет во что-то?

— Голый. — С трудом выдавила из себя Ната. — Как есть голый. Будто из бани. И еще… — Женщина снова начала нервно теребить подол. — Уд у него срамной торчком торчал. Я испугалась и убежала. Мужу рассказала, а он меня дурой назвал… И подруги надо мной смеялись. Дуры. Сами вон, своим мужьям рога с кем попало ставят, развратничают, как девки городские, а меня на смех подняли. Сказали, что муженек мой после шестого ребеночка на меня не смотрит вот мне и мерещится всякое. Святой отец, а благословите на седьмого дадите? Ежели благословение ваше будет, так муженек то мой…

— Здорово. — Фыркнула вновь решившая вмешаться в разговор Сив. — А теперь еще и голый мужик с хреном торчащим. Только его не хватало… А ворота кто запретил закрывать?

— Ворота… — Женщина непонимающе моргнула. — Какие ворота? А ты про городьбу… Да кому она нужна эта стена дурацкая. Прошлый староста то совсем тупой был, то мужиков каждую весну и осень гонял ограду проверять да чинить, пупок рвать, а потом сказал мол не нужна она. А чегой то ты про ограду спрашиваешь?

— Понятно. — Развернувшись на пятке великаннша зашагала к калитке.

— Эй! Ты чегой-то замолчала? — Недоуменно глянув в сторону удаляющейся дикарки женщина плаксиво выпятив губу повернулась к ксендзу. — Ну вот видели, видели? Видели, отче? Эта гадина честных людей обижает а вы ее защищаете. Вот чего вы ее защишаете? Думаете на вас управа не найдется? А ежели я тоже письмо напишу? Прямо в город? Вот Денуцу скажу он и составит. Он ведь грамоте обучен. Все как есть расскажу, как вы паству свою не обихаживаете, как на честных людей северян натравливаете…

— Благодарю тебя, дочь моя. Благослови тебя Создатель. — Проворчал казалось полностью проигнорировавший слова женщины пастор и вяло махнув рукой двинулся следом за дикаркой.