Чтение онлайн

— А чего сложного-то… Голову отрезать да размозжить чем потяжелей. Или к заднице приставить. — Равнодушно пожала плечами дикарка. — Главное, чтоб мертвяк тебя не покусал. Проклятые они. Проклятье свое через укусы разносят. А она правда рогатая была? Выражение лица великанши выражало искреннюю заинтересованность.

— Ну девка ты вообще темная… Ты из какого медвежьего угла выползла? — Коротко глянув в сторону, казалось полностью поглощенного молитвенным созерцанием, возящегося у навозной кучи, хряка, пастора, разводчик свиней неодобрительно покачал головой и принялся скрести короткую, остро нуждающуюся в знакомстве с очистительной силой воды, щелока и мыльного корня шею. — Ну какой еще ей быть? Я же говорю, девка, как полотно бледная, глаза будто угли. Сама голая. Роги как у оленя и сиськи будто две репки крепенькие. Я домой шел, а тут она, из лесу выбегла и давай меня охмурять. И так крутилась и этак. — Причмокнув губами Марчек мечтательно закатил глаза. — А потом говорит человеческим голосом пойдешь ежели, мол, со мной золотом тебя одарю. А сама подбирается, подбирается… И молоко у нее значит на землю прямо каплет…

— Молоко? Из груди что ли? — С невинным видом уточнила болтающая ногами в воздухе Сив и покрутив в руках яблоко вгрызлась зубами в наиболее приглянувшееся ей место зеленого, кислого до оскомины даже на вид плода.

— Нет, из задницы… — Окрысился в конец разобидевшийся на столь неблагодарную слушательницу Пучка. — Не хочешь слушать, так чего спрашивать? Или ты думаешь я вру?

— Да ладно тебе. — Обезоруживающе улыбнувшись великанша поерзала на своем насесте и громко захрустела яблоком. — Я просто про таких никогда не слышала вот и спрашиваю.

— Не слышала она… — Ворчливо протянул крестьянин, вытянул из-за широкого матерчатого пояса небольшой бурдючок, с хлопком выдернул закрывающий горловину криво оструганный колышек, и сделал пару глотков передернул плечами. — Конечно не слышала дурнина ты северянская. У ас в горах наверняка такой пакости и не было отродясь. А у нас каждое дитя про аубыру знает. — Проигнорировав брошенный на сосуд великаншей жадный взгляд земледелец аккуратно убрал мех обратно за пояс и важно выпятив колыхнувшийся будто вывалившийся из тарелки кусок свиного студня, живот. — Аубыра или умрыца это девка, что мужика не познавши померла, да встала. То есть восстала. Ну, из гроба выбралась… В общем… — Видимо слегка сбившийся с мысли Марчек недовольно нахмурился и громко хрюкнув похожим на свиной пятак носом в очередной раз сплюнул, на этот раз через плечо. — Не лежится таким девкам в гробе без мужика. Зуд их по ласке мужской берет нестерпимый. Вот… — Снова ненадолго замолкнув земледелец с явным трудом оторвал замасленный взгляд от скудно прикрытых обрывком одеяла мускулистых ляжек дикаркии, и шаркнув давно ждущим отправки в печку клогом выбил из покрывающей землю слоя жидкой грязи фонтан брызг. — В общем, ходят они, ходят… Мужиков ищут… Сорва… Совращива… Ну в общем за собой заманивают. А того кто с ними пойдет… Тех они в свое логово затаскивают, чтобы блуду значит предаваться. Но поддаваться таким нельзя. Ежели оседлают до смерти заездят.

— Ну ясно. Понятно все. — Неопределенно хмыкнула горянка и вновь примерилась к наполовину съеденному плоду. — Это конечно, что до смерти. Ежели оседлает. По другому никак.

— Но больше всего они до детей охочи. — Наставительно воздев палец судя по всему сам увлекшийся собственным рассказом Марчек и многозначительно понизив голос шагнул к северянке. — Если аубыра дите малое скрадет — считай все. Засунет, и считай нет дитя.

— Куда засунет? — Неуютно поерзав на своем насесте женщина скрестила ноги и посмотрев в сторону виднеющегося над частоколом леса дернула щекой. — В печку что-ли?

— Куда-куда. — Возвел очи горе явно недовольный непонятливостью темной дикарки крестьянин и снова потянулся к заветному бурдюку. — Откуда дети берутся туда и засунет. Ну эта, как младенчика рожают, токмо наоборот значит…

— Пф-ху-а… — Закашлялась Сив и, выплюнув под ноги наполовину прожеванный кусок яблочной мякоти, со смесью отвращения и неприкрытого ужаса уставилась на мрачно и торжественно глядящего на нее снизу вверх земледельца. — А… зачем им это?

— Чтоб обратно выродить, конечно. — Фыркнул явно наслаждающийся возможностью посвятить собеседницу, пьяница и машинально почесал покрытое длинными царапинами предплечье. — Говорил же, без мужика померла. Своих дитять не было, вот и глумится над чужими. Выродит, значит, а потом опять засовывают. Так и мучает, пока не помрет дите. А потом уже ребенок в умруна перерождается. И к семье идет. К мамке да тятьке тянется кровь сосать. И через это и их заразой мертвяцкой заражает. Страшная напасть в селе. Точно говорю. Ежели я бы ей меж рогов не дал, доброго дела не сделал, все бы уже тут перемерли.

Великанша поморщилась.

— Пакость какая. — Протянула она после долгой паузы. — У нас таких отродясь не было.

— Пакость и есть. — Солидно кивнул Пучка и принялся ковырять в ухе. — Но красивая… Если бы не роги, конечно…

— Ты говорил из леса вышла… — Спрыгнув со столба великанша окинула Марчека оценивающим взглядом и покачала головой. С запада, или с юга?

— С севера. От холма, где идол поганый стоит. — Облизнув губы Пучка качнулся к женщине и широко улыбнувшись погрозил ей пальцем. — Ты это. Знаю я, что ты задумала. Только не выйдет у тебя ничего.

— А с чего ты решил, что я что-то задумала? — Склонив голову на бок Сив покрутила в руках огрызок и видимо найдя его больше ни на что не годным отправила его через забор.

— Ну я же не пальцем деланный. — Осклабившись еще шире пьяница постучал себя по лбу заскорузлым от въевшейся грязи пальцем. — Соображение тоже какое-то имею. Ты ведь, эта, как его, ловчая. Наверняка захочешь аубыру упокоить, а потом с Денуца монеты стрясти. Только не получится у тебя. Мертвяка простым оружием не убьешь. Только молитва Создателю от него помогает. Вот я когда ей топором по башке дал сразу молитву читать начал. Так она и исчезла. Словно дым растаяла.

Женщина прикусила губу.

— А говоришь не убил… — Протянула она неопределенным тоном и принялась ковырять в зубах ногтем большого пальца.

— Ну ты и дурная все же. — Надувшись словно набитый говяжьим фаршем бычий пузырь крестьянин разочаровано махнул рукой. — И как тебя только в ловчие взяли? Ну ведь это каждый знает. Не помирает аубыра от молитвы, но бежит от имени Создателя произнесенного человеком с чистой душой и сердцем.

— А ты ее хорошо разглядел? — Склонив голову на бок дикарка принялась с интересом разглядывать лысоватую макушку Пучки.

— Да не хуже чем тебя. — Гордо подбоченился землепашец и подвинувшись к Сив еще на пол шага обдал великаншу волной идущего от него крепкого духа кислой браги и давно немытого тела. — Я же говорю, крутилась она передо мной. Целоваться лезла. Чего, думаешь, я ее не разглядел, что-ли? Говорю же, кожа белая, как снег, волос до пят, чисто шелк сулжукский, рожищи — во, сиськи — во, задница — не во всякую дверь пройдет, а на лицо, ну чисто Создателев, мать его, вестник…

— Не поминай имя господа всуе, сын мой! — Неожиданно подал голос оторвавшийся наконец от созерцания идиллической картины валяющихся в навозе свиней ксендз.

— Простите отче. — Тут же стушевался Пучка и отступив на пару шагов назад, смиренно склонил голову. — Просто к слову пришлось.

— Великая мать, простит. Благодарю тебя, Марчек. Ты очень помог. — Осенив крестьянина размашистым благословляющим жестом, ксендз повернулся к задумчиво копающейся в своих волосах северянке. — Пойдем Сив.

— Ипполит, а ты про таких слышал? — Вытащив из путаницы волос невесть как оказавшийся там кусок пожухлого листа, женщина скатала его в шарик и щелчком запустила подальше.

— Слышал. — Бесцветным голосом протянул священник и совершил отгоняющий зло жест.

— Э-э-э… — Глаза северянки расширились от удивления. — Правда? У вас на юге, значит такие мертвяки? Да это ведь пострашнее драугра будет…

— Пойдем. — Повторил пастор усталым голосом и развернувшись зашагал прочь.

— Ну… Бывай Мрачек. — Развернувшаяся было в сторону медленно шагающего прочь, пастора женщина на мгновение приостановившись, обернулась к, казалось совершенно позабывшему о гостях, самозабвенно ковыряющемуся в носу землепашцу. — А… Хотела спросить. Не знаешь, почему ворота не закрываете?